Ну, настоящая женщина из высшего общество, прям сошедшая с фото из журналов об успешных и богатых. За ней семенил мистер Харди, держа у уха телефон, изредка шевеля губами, о да деловой человек, с кучей дел даже на отдыхе. Бросив свое занятие, и небрежно проведя ладонями по футболке, я вышла на встречу, пытаясь как можно шире улыбаться, пусть видят, как их здесь ждут, хотя их приезда я действительно ждала.

— Добро пожаловать! — выкрикнула я, огибая куст с какими — то ягодами. Мама повернула голову в мою сторону и на несколько секунд остановилась, после грациозно сняла свои очки, и я встретилась с взглядом, готовым меня растерзать на части.

— Ева! — ее голос был, подтвердил все мои мысли. — Что на тебе? — я опустила взгляд, и только сейчас поняла, что вид у меня, мягко говоря, ужасен. Растянутые короткие шорты, какие- то тапки, наверняка кого- то из прислуги, и белая старая футболка, которая кричала всем своим видом, что проживает не первый свой год. Ну да, футболка не новая, но она папина, и мне очень нравиться, не страшно испачкать, да и просто мне в ней удобно. Но вот разводы синей краски по бокам это было лишнее, дурацкая привычка с детства, вытирать ладошки о себя. — Волосы? А на лице, это, что грязь? — мама крутила своей рукой вокруг моего лица, словно я прокаженная, и прошу милостыню, а она брезгует и притронуться ко мне.

— Эта краска! — выдавила я, натягивая футболку ниже, все же шорты были довольно старыми. — Я немного заработалась, прости… — мне искренни было жаль, так как для мисс Лайни это имело огромное значение, а я как идиотка порчу ее сказку, к тому же Мистер Харди, выпучив на меня глаза, не моргал наверно уже пятую минуту. Да, дорогой новый папочка, вряд ли ты даже прислугу в таком виде встречал.

— Господи, Ева, ну, сколько можно! — мать обреченно вздохнула — Я же просила, пусть твое хобби не задает твое видение жизни, вот скажи, кто захочет взять такую… — она сморщила нос — Вот такую девушку в жены…

— Спасибо, что беспокоишься за меня! — моя злость начала перекрывать собственную вину. Ну, вот, сколько можно, пытаться переделать меня, сколько можно пытаться навязать свои взгляды? Я взрослая девушка, и достаточно ясно вижу, как хочу построить свою судьбу, уж точно не по чей- то указке — Но я не хочу поднимать этот разговор снова, к тому, же отец…

— Не хочу слышать… — мама подняла ладонь вперед — Сейчас ты идешь к себе, приводишь свой внешний вид в достойный, а после я поговорю с тобой! — ее голос выражал столько холода, что даже айсберг в водах Антарктиды уступал ему. — Я не шучу! Пора обсудить твое будущие!

С этими словами она прошла мимо меня в дом, а я продолжала стоять, понимая, как прекрасное настроение убегает от меня, а на смену ему накрывает мрачная туча злости, раздражения и недоумения.

Три года назад, это была наверно самая жирная точка в наших с мамой отношениях, так как живопись и все, что с ней связанно она терпеть не могла. Еще тогда, в средней школе Ашвилла, штата Северной Каролины мать бредила тем, что бы я стала юристом, ну и понятно, стабильная и нужная работа, а при удачном раскладе и достаточно денежная, так как суды в США не редкость, а иметь личного юриста давно не роскошь. Но моя душа стремилась совершенно в обратном направлении, хотелось делать мир лучше и прекраснее, и выход я нашла в живописи. Все началось, когда мне было пять лет, и отец отвел меня на выставку в местный клуб, там были показаны работы сельских авангардистов, но маленькая Ева Браун так очарована всем великолепием, что на обратном пути домой уговорила отца купить ей краски и альбом. С этого и началась любовь к искусству. Лайни лишь шуточно высмеивала неумелые рисунки, но когда через десять лет я твердо заявила о поступление в школу искусств, меня ждал напряженный и долгий разговор, который закончился разорванными анкетами в колледжи, которые мама подыскивала для меня наверно с моего рождения.

– Ты не благодарная девчонка, — кричала она, судорожно собирая клочки разорванной бумаги

— У тебя есть еще одна дочь! — парировала я, зная, что в Хлои она души не чает — Возможно, она оправдает твои надежды!

— Господи! И эта вся благодарность за все годы, и все силы которые я вложила в воспитания!

– Я должна сказать спасибо? — за эти слова я после сильно раскаивалась, но как говориться слова не воробей, мама тогда прыгнула в свою старенькую машину и умчалась, ее не было несколько дней, а после ее возвращения я узнала о том, что родители разводятся. После последовал не долгих бракоразводный процесс, так как никаких претензий обе стороны не имели, ну а дележка детей далась еще легче.

Сегодняшний взгляд матери меня окунул в воспоминания, от которых, мягко говоря, было паршиво на душе, но я как минимум стала старше, и могла отстоять свою точку зрения, ну а Лайни уже не обладала тем авторитетом, что бы как то повлиять на мое решение.

— Проходи Ева! — я вошла в просторный кабинет, наверно служивший хозяйским рабочим кабинетом. Минимум мебели, дорогой ноутбук, бар, с разнообразной выпивкой, кожаное кресло во главе дубового стола, и внушительная книжная полка. Я аккуратно вошла в глубь комнаты, и заметила небольшой диванчик у окна, на котором расположился Джон, картинно держа в руке массивный стакан с жидкостью и льдом, немного смутившись его присутствием остановилась на пол дороги — Не переживай, Джон не посторонний человек для нашей семьи! — на последнем слове она сделала особый акцент. Да я уже прекрасно поняла, что этот мешок с деньгами для вашей семьи далеко не посторонний.

Усевшись сбоку от стола на предложенный стульчик, невольно поймала себя на мысли, словно я пришла на ковер к своему начальнику узурпатору, и сейчас буду получать по полной программе.

— Спасибо, что привела себя в должный вид! — мать не собиралась сбавлять обороты, и тщательно просканировала мой внешний вид. — Как тебе известно, я не в восторге от твоего несерьезного занятия…

— Хочу тебе напомнить, что я уже достаточно взрослая, и могу сама определять, чем заниматься! — нагла, перебила ее, немного ерзая на стуле. — И это не хобби, и какая — то прихоть, эта моя будущая профессия, и мое любимое занятие…