— Чертова баба, — устало произнес Шестнадцатый и с размаху швырнул женщину спиной об пол. Она тут же раскрыла свою черепашью позу и, задыхаясь, жадно пыталась поймать воздух сухими губами. Из ее разжатых рук, выкатился маленький, тканевый сверток, который подобрал механический солдат. Он выпучил на него свой глаз-камеру и, с омерзением хмыкнув, кинул предмет напарнику: — Лови!

— Что это? — спросил Двадцать Шестой, поймав трофей.

— Потом, — отрезал Шестнадцатый, взяв девушку за горло и подперев к стене. Он не планировал служить ей опорой и ослабил хватку, отчего последняя выжившая устало скатилась по поверхности, упав на колени и склонив голову. Робот встал над ней и произнес: «Начнем».

Девушка сидела на коленях и смотрела в пол. Ее тело будто впало в анабиоз и не подавало ни единого признака жизни. Частичкой того, что в ней все же присутствовал какой-то дух, служило редкое и очень медленное движение глаз. Со стороны могло показаться, что ее сковал страх, но это было не так. Женщина ждала и была готова ко всему. Где-то в глубине души она чувствовала, что провалила данную ей миссию ровно в тот момент, когда ослабила хватку и выронила маленький сверток из своих рук. Проиграла, когда предмет, завернутый в ткань, оказался у существа, не способного ни на каплю эмоций.

Шестнадцатый смотрел на нее и оценивал ситуацию, прикидывал, как поступить. В это же время, Двадцать Шестой сделал первый шаг:

— Подержи, — сказал он Спайку, протянув сверток. Пес, не очень охотно, аккуратно зажал его в своей пасти. От этого поступка, по телу женщины пробежала невидимая, холодная дрожь. Робот подошел к пленнице и сел рядом с ней. Из его пальца вылезла игла с синей каплей на кончике острия.

— И что ты делаешь? — с легким возмущением, спросил Шестнадцатый.

— Нам ведь нужна информация, так? Не будем тратить драгоценные минуты и сделаем все по старинке. Сыворотка. Пара секунд и словесный поток нельзя будет остановить.

— Нет. Отставить, — отмахнулся старший робот. — Глянь на нее. Неужели ты думаешь, что в сложившейся ситуации нужны наркотики, чтобы это млекопитающее выложило интересующие нас вещи?

— По ее виду, могу сказать, что она явно не в настроении говорить.

— Двадцать Шестой, не заставляй мое уважение улетучиться, спустя час после того, как я признал тебя равным себе. Повторюсь: «Нам. Не. Нужны. Никакие. Сыворотки. Правды». Есть средство гораздо эффективнее, — он кивнул в сторону Спайка, — ты просто не обратил внимание, как передернулась самка, когда пес схватил сверток зубами. Так что, напарник, предоставь этот допрос начальству, то есть — мне.

— Раз ты так хочешь, то хорошо, — согласился Двадцать Шестой и встал на свое место, попутно забрав предмет у Спайка.

Шестнадцатый встал напротив женщины и посмотрел на нее сверху вниз. Ее взор все так же сверлил пол, и на этот раз она даже не моргала, предчувствуя некую беду. Робот присел на колено и слегка дотронулся до подбородка девушки ледяными пальцами. Любой другой на ее месте издал бы хоть какой-то звук, но та не пошевелила и мускулом. Придав усилие ладони, Шестнадцатый, с особой аккуратностью, приподнял голову пленницы так, что их взгляды наконец встретились: голубое свечение камер против серебристо-белых глаз. На секунду, Двадцать Шестому показалось, что напарник ведет себя не так, как всегда. В его движениях прослеживалась очевидная нежность, словно он касался замерзшего лепестка и боялся его ненароком сломать своей неосторожностью.

— Чего это с солдатиком? — шепнул Спайк.

— Даже и не знаю, — задумчиво ответил Двадцать Шестой.

— Ты глянь на него. Он похож на какого-то стереотипного персонажа из сопливой драмы про любовь машины и человека, ну, ты знаешь, по-любому читал или смотрел такие.

— Нет, не знаком с таким.

— Ой, да брось! Ну серьезно.

— Тише, Спайк, — шыкнул на пса Двадцать Шестой.

Два создания смотрели друг на друга. Живое и существующее разделяли молчаливый момент. Шестнадцатый не отпускал подбородок девушки, пытаясь разглядеть в ней то, что было скрыто от остальных. Он словно искал ответ, зарывался в самую глубь этого хрупкого творения, вчитывался в ее кирпичную, не проявляющую эмоций, физиономию. В свою очередь, женщина просто глядела в огоньки на видоемаске робота: на лбу и подбородке, не стараясь что-то понять, разгадать и выискать, понимая, что эта бездушная оболочка не содержит ничего, кроме пустоты. Она лишь молча ожидала вердикт его поисков.

Наконец, Шестнадцатый прервал игру в гляделки обычным вопросом:

«Как тебя зовут?»

Он обратился к ней не привычным для него голосом: искаженным, более человечным и по особенному нежным. От удивления, Спайк издал затяжной свист, а Двадцать Шестой медленно уселся на землю, скрестив ноги, и продолжил наблюдать за этой драматичной сценой. Вокруг Шестнадцатого и женщины, словно витал некий ореол тепла, несмотря на то, что несколько минут назад, соседнее помещение накрыло слоем снега, а сами действующие лица боролись друг с другом в неравной и довольно ожесточенный схватке. Неужели, думал Двадцать Шестой, взгляд способен сказать больше, чем слова, и Шестнадцатый так проникся этой особью?

К великой неожиданности наблюдателей, девушка выпрямилась и уперлась кулачками в бедра. Сделала глубокий вдох и спокойно произнесла, прикрыв глаза: «Элизабет». Не смотря на ее потрепанный вид, она сохраняла достоинство, голос ее не дрожал и звучал ровно, излучая уверенность и добавляя еще больше жара к невидимой атмосфере уюта между двумя существами. Словно получив сигнал, Шестнадцатый поднялся и скрестил руки на груди. По его камерам на маске нельзя было определить и толики того, что он ощущает или показывает, но со стороны было заметно его высокомерие в данный момент, когда он получил ответ.