Как и на брифинге, ничего странного в окрестностях не происходило. Это была забытая всеми дыра.

— Пока все нормально, — отрапортовал Двадцать Девятый.

— Давай вперед, — приказал Двадцать Шестой.

— Слушаюсь.

Робот спрыгнул вниз резво и смело, не боясь расшибиться вдребезги. Его амортизаторы смягчили приземление, словно он упал на ватное покрытие, но на асфальте остались два глубоких отпечатка стоп. Из его икроножных отсеков появились маленькие турбинки и, выпустив язык плотного, синего пламени, придали солдату скорости, благодаря чему он оказался у склада за долю минуты.

Оценив обстановку, выглядывая из-за угла, Двадцать Девятый прошмыгнул к забору, провел пальцем по решетке, разрезав тем самым прутья, и аккуратно протиснулся внутрь. Так же ничего, тихо, только ветер гоняет пыль и старые газеты с мусором. На самом здании не было и следа того, что оно охраняется. Включив тепловизор, Двадцать Девятый проверил склад на наличие инфракрасных лучей, которые могли бы поднять тревогу, если их ненароком заденут.

— Не понимаю, — проговорил Двадцать Шестой, наблюдая за съемкой. — Что-то тут не так. Конечно, расположив свое убежище прямо на глазах у врага, можно понять, что им не хочется привлекать лишнего внимания, но, чтобы настолько? Ни тебе датчиков движения, ни камер, лазеров, мин или банальных, самых простых дронов?

— Может тут и нет ничего, а ваш информатор соврал?

— Вряд ли. Его слова были искренни.

— С чего такая уверенность? Вдруг его контролировали?

— Так и было, но я бьюсь об заклад, что в момент, когда он допрашивался, слова были достоверными.

— Как скажешь, командир, но, что дальше? Мне не особо хочется находиться здесь.

— Сам вызвался, а теперь изображаешь трусость?

— Еще чего! Ладно…, приступаю к проверке склада изнутри. Конец связи, — Двадцать Девятый прервал вещание, а сам подумал про себя: «И какого черта я вообще вызвался? Тут ведь прямо воняет тухлятиной. Ах да, я ведь думал, что по-быстрому со всем разберусь, но не тут-то было. А еще хвастался, что меня не придется ждать, идиот. Ладно, спокойно, главное не сдохнуть».

Стоило ему закончить мысль, как камуфляж тут же спал с него.

— Что за…?!

Вдали прогремел выстрел и попал шпиону в голову.

— Черт-черт-черт! — завопил солдат, упав на асфальт и закувыркавшись по земле до ближайших коробок. Он дотронулся до шлема, и обнаружил, что часть головы снесло выстрелом, но механизмы, способствующие нормальному функционированию — не задеты.

— ЗЭ…Д! Чт…у…т…бя?! — Закричал Двадцать Шестой по прерывающейся, шипящей связи.

— Мне снесло кусок башки! Снайпер! У них тут хренов СНАЙПЕР!

— Ка…ты…н…заметил?

— Не знаю, черт! НЕ ЗНАЮ!

— Выб…ся от…уда, сей…ас же!

Двадцать Девятый уже готов был послушаться приказа, напряг все свои шестеренки, и успел сделать движение вперед, как резко остановился на месте, уставившись в пол. Он смотрел на куски своего собственного организма, которые отлетели именно к коробкам, служившим укрытием. Робот подобрал один из осколков и поднес к глазам.

— З…ЭД! Убира…ся жи…во! — звучал где-то вдалеке командир.

— Нет. Этот ублюдок заплатит за унижение, — Двадцать Девятый сжал осколок в кулак и прислонил его к подбородку. — Я покажу ему, что значит унижать меня на глазах у всего Отряда.

Он прислушался. Враг не стрелял, а значит ждал и старался быть острожным, как и подобает скрытному убийце. С момента попадания, прошло уже довольно много времени, по стрелковым меркам, а значит, оружие противника давным-давно перезаряжено, и он готов произвести огонь сразу же, как цель появится на горизонте. Двадцать Девятый думал, что уловка с зеркалом, когда солдаты на войне пускают солнечных зайчиков, чтобы стрелок выдал свое местоположение — не прокатит. Стреляет не человек, а значит на попадется на такую приманку. Он будет ждать, пока не появится тот, на кого он начал охоту, чтобы закончить начатое. Однако, Двадцать Девятый предположил, что может ошибаться и на его пути встала машина, пусть и меткая, но совсем неопытная. Будь у врага больше боевых выездов, вряд ли бы он допустил, чтобы жертва осталась жива. А значит — стреляет новичок, которому просто загрузили нужную программу с теорией, но вот которой совсем не предоставили практики. Значит трюк с зеркалом может сработать.

— Поработаю головой, — хмыкнул Двадцать Девятый, включил режим Гиперинфос и подбросил осколок. Он медленно летел по пространству, отражая лучи солнца. Блики ударили в оптический прицел в километре от летящего кусочка. Робот закрыл глаза и начал прислушиваться к колебаниям воздуха, к любому незначительному шуму, пока наконец не поймал нужную волну. Она достигла его почти мгновенно, распространившись по всему городу, и накрыв его с головы до ног. Вот он, звук выстрела, летящий быстрее пули.

Солдат мгновенно дернул себя за руку, отсоединил ее и зажал между бедер. Открутил ладонь, предварительно растопырив на ней пальцы, и прикрепил к верхушке конечности; плечо сложил пополам, отчего послышалось гулкое жужжание; следом щелкнуло предплечье, раздвинувшись на две составляющие, между которыми поблескивали тусклые, еле видимые желтоватые разряды. Получившуюся конструкцию с одной ладонью на конце, Двадцать Девятый вставил в разъем другой ладони и крепко сжал, заблокировав при этом положение локтя на прямой линии. Энергия тела робота, бурным потоком заструила в отсек, который раньше был плечом, зациркулировала, разгоняя частицы и направилась в катушки, бывшие некогда предплечьем. Воздух затрещал, наполнившись статикой. Свет заблестевших разрядов, сочился за пределы коробки и, если бы не Гиперинфос, то снайпер легко бы заметил, что-то неладное.