– Добрый вечер! – Её собственный голос показался мышиным писком, жалким и напуганным, хотя в то же время немного успокаивал. – Господин смотритель, выпустите меня, пожалуйста, мне пора домой: меня бабушка ждёт.

Но ответом была полная тишина. Быть может, он на верхних этажах и просто не расслышал? Анели казалось, что предметы внимательно смотрят на того, кто посмел нарушить их покой. Вот эти стулья с резными спинками выставили блестящие налакированные подлокотники, книжная полка, а ещё танцующие и играющие на флейтах фавны на камине с грустными лицами сочувствуют девочке. Анели поставила одну ногу на ступеньку лестницы, ведущей наверх, а руку положила на невероятно широкие, на ощупь прохладные деревянные перила.

– Господин смотритель, вы ещё здесь? – Анели тревожно сглотнула и решила позвать, немного повысив голос: – Меня бабушка скоро будет искать! Мне пора домой!

Слабый огонёк мигнул в нескольких шагах, и её взгляд упал на серого цвета кафель в углу лестничного пролёта. Сначала Анели подумала, что это солнечный зайчик, но за окном уже смеркалось. Пятно стало расползаться, и девочка увидела, что с потолка льётся луч жёлтого, тусклого, очень густого света. Будто кто-то открыл дверь в потолке.

Она подняла голову и увидела, что свет пробивается сверху, из образовавшейся дыры в самом углу. Анели присмотрелась и заметила острые обломки торчащих досок, а из самого отверстия на неё глядели чьи-то глаза.

– Прошу прощения, что залезла в дом. Я хотела укрыться от дождя. Я попрошу бабулю купить билет, – вспомнила она, как родители учили быть вежливой в любой ситуации. – Вы не могли бы выпустить меня? – с надеждой произнесла девочка.

– В такую грозу? – послышался громкий и пронзительный женский голос сверху. – Ты вся промокла и, должно быть, замёрзла. Полезай-ка сюда!

– Но вы на потолке, я не достану, – в смятении проговорила Анели.

– А ты подойди поближе, – ласково произнес голос. Анели сделала несколько шагов навстречу свету и с удивлением обнаружила, что чем ближе она становилась к свету, тем ниже становился потолок. И вот она уже стоит в кружке жёлтого луча и, запрокинув голову, смотрит вверх.

– Полезай! – Анели даже показалось, что голос стал похож на голос мамы. Но, это, конечно, была не она. Мама сейчас находилась далеко, в большом городе, и скорее всего работала как одержимая.

Анели ухватилась руками за края досок и, подтянувшись, стала карабкаться, стараясь не пораниться об острые углы обломанного дерева. Когда девочка наконец-то влезла, то увидела, что очутилась в уютной комнате. За столом у противоположной стены сидел пожилой мужчина, почти лысый: – волосы сохранились лишь над ушами; перед ним стояла железная миска, кружка и ложка. На первый взгляд они были пустыми.

Мужчина казался застывшим на месте, словно манекен, Анели даже усомнилась в том, что он настоящий. А возле девочки стояла высокая женщина в длинном красивом платье до пола, с корсажем и почти таким же длинным красно-коричневым фартуком, завязанным сзади. Женщина улыбалась, держа в руке фонарь за увесистое на вид чёрное кольцо. Фонарь раскачивался при малейшем движении и давал тусклый жёлтый свет, что выхватывал из темноты лишь небольшое пространство вокруг себя.

– Да ты вся промокла, – произнесла женщина, осмотрев Анели, и покачала головой. – Сейчас мы тебя согреем и накормим. А потом нужно немножко поспать, чтобы набраться сил.

– Но мне надо домой, – возразила Анели, – бабушка будет волноваться.

– Ах, какой чудный ребёнок, – умилилась женщина. – Ну хорошо. Но сначала ты должна выпить чаю и поесть горячего супа, иначе заболеешь. – Она снова улыбнулась добродушной, приветливой улыбкой, и Анели не смогла найти в себе сил, чтобы сопротивляться. – Как тебя зовут?

– Меня зовут Анели, – ответила девочка и посмотрела под ноги, но никакой дыры с деревянными обломками на полу не оказалось.

Эта мысль, как тягучая субстанция, медленно уплыла в омут подсознания. Да и все остальные мысли, как, впрочем, всё вокруг, стало таким неважным. Девочка вдруг поняла, как сильно она устала. Главным сейчас было тепло, уют и приветливая улыбка милой женщины, которая и не собиралась ругать за то, что Анели без разрешения залезла в их дом. Анели почему-то вдруг позабыла, что находится в музее. Мужчина и женщина казались героями туманного сна. Движения их были прерывистыми, неуклюжими, странными. Мужчина улыбнулся, обнажив кривые тёмно-серые зубы. В уголках рта и глаз образовались глубокие морщины, словно кто-то чёрной краской дорисовал их на его лице.

– А меня зовут Грета Бауэр, а это мой муж Юрген Бауэр, – тягучим голосом произнесла приветливая женщина.

Деревянный дощатый пол под ногами частично прикрывал полосатый грязный коврик у стола. За спиной мужчины в печи уютно трещал огонь. Грета поднесла лампу к своему лицу и пригнулась навстречу девочке, чтобы рассмотреть её ближе. Лицо Греты в тусклом свете стало выглядеть моложе, а черты – чётче. Кожа сделалась светлее прежнего, а глаза приобрели ярко-голубой оттенок с дрожащими белёсыми всполохами. Светлый локон выбился из-под платка, и женщина снова улыбнулась.