Маша нежно положила руки на спину Леше и так же нежно прислонилась к его сильной спине.

Резкий толчок вагона. Шипение пневматической системы поезда. Поезд остановился. За окном серыми линиями застелилась асфальтовым полотном платформа Витебского вокзала. Платформа сверху была обрамлена ажурными металлическими арками, сквозь крышу которых мелкой пылью проползал свет. Некоторые пассажиры еще до окончательной остановки начинали семенить по вагонам, и после открытия дверей, быстро минуя запыленный тамбур, отправлялись прямиком на платформу.

От резкой остановки Маша проснулась и выронила книгу из рук. Книга хлопнула о пол, и из нее выпала засушенная ромашка.

«Поезд прибыл на конечную станцию Витебский вокзал», – железным голосом раздалось из динамиков на платформе.

Маша аккуратно подняла книгу, встала, чтобы выйти из вагона, схватилась за чемодан – и заметила под столом ромашку, что выпала из книги. Она тут же прыгнула под стол и ладонями, боясь, что цветок рассыплется, подняла его с пола. Так же легко, боясь даже дышать на него, она положила цветок в книгу. А книгу положила в рюкзак. Тем временем проводница обходила вагон.

– Девушка, – обратилась она к Маше. – Давайте на выход.

– Да-да, хорошо, – Маша опустила глаза, быстро накинула шапку, куртку и, цепко схватив чемодан, выдвинулась на выход.

Пара шагов по вагону поезда – и взгляду Марии открылась платформ вокзала. Тихий шум обшивки вагона и несколько дней привычного шума купе со стуком колес сменились многочисленными голосами людей, стуком их обуви, воркованием голубей и запахом угольной топки поездов. А узкое прокуренное пространство коридора поезда сменилось пылью света зимнего солнца.

Платформа была заполнена огромным количеством людей, которых Маша видела в первый, да и скорее всего в последний раз. Ведь шанс снова встретить того же человека в таком огромном городе очень мал, и Маша, понимая это, пыталась всех изучить и запомнить. И в этом изучающем трансе ее чуть не сбил мужчина, который, разговаривая по телефону, торопился убежать с платформы вокзала.

Маша быстро пришла в себя и удалилась с платформы.

День приезда Маши в Петербург выдался необычайно солнечным. В воздухе повис небольшой минус, в который и холод не резал щеки, и тепло не растапливало кучи снега, чтобы улицы стали темными от воды. В такой минус гулять по городу – одно удовольствие, что, собственно, и делали никуда не спешащие горожане.

Серые улицы вдоль массивных домов разношерстных стилей выстроились в огромные ряды. Могло показаться, что они встречали Машу. А люди, перестав торопиться, словно хотели рассмотреть нового человека и поздороваться, будто это доселе невиданный гость. С другой же стороны, и для Маши все эти мелькающие люди – что-то новое и необычное, то, на изучение чего она была готова потратить кучу времени. А еще эти сказочные дома, которые она видела только по телевизору и на фотографиях, а о некоторых читала в книгах, не позволяли оторваться взгляду. Голова ее так и кружилась во все стороны, пытаясь запечатлеть каждое мгновение, иногда цепляясь взглядом за таблички о жизни русских классиков. Хотя русская классика Машу не особо привлекала, но школьную программу мимо ушей она не могла пропустить. Мария всегда отличалась старанием, а русскую литературу, как и положено в школе, усердно изучала и по всем сочинениям имела «Отлично». До сегодняшнего дня она и подумать не могла, что будет топтать те же улочки, что когда-то топтали Пушкин, Достоевский, Маяковский, Ахматова и другие литературные силуэты России.

Теперь и Маша шагала по этим улочкам со старым чемоданом наперевес. Огромное количество информации и событий быстро утомило, и чемодан с рюкзаком начали тянуть вниз, а чугунные линии заборов – тянуться вдоль тротуаров в какую-то бесконечность.

Маша остановилась, поставила чемодан на тротуар и достала из куртки маленький блокнот, быстро нашла там адрес: «улица Моховая, д. 28, кв. 10». Окинула глазами дома в поисках номера с названием улицы, но нигде его не нашла. Мимо проходил мужчина, разговаривая по телефону.

– Извините! – Маша скромно обратилась к прохожему.

– Простите, девушка, я очень тороплюсь, – прохожий, улыбаясь в ответ, жестом указал на часы.

В тот же момент послышался высокий лай собаки, и из-за угла вынырнул маленький песик, от его шеи длинной веревочкой потянулся поводок, и на другой стороне поводка через некоторое время появилась бабушка лет восьмидесяти, для которой каждый выгул собаки был праздником, ради которого она соответственно и наряжалась. На ее голове красовалась огромная шляпа с пером, под шляпой виднелся уже не первой свежести парик, которым она пыталась симулировать прически своей давно ушедшей юности. А красная помада, которая на любой другой особи женского пола казалась бы вычурной, на бабушке смотрелась очень даже органично. В такт всему ее образу и красному пальто на ее шею было накинуто боа.

– Извините! – голос Маши стал уверенней.

– Да, девочка, – улыбнулась в ответ старушка.

Собачка сразу же подбежала к девочке, дернув бабушку за поводок, обнюхала ногу Маши и зарычала.

– Шунька! А ну фу! – бабка резко дернула поводок, собачка успокоилась и спряталась за старыми финскими бабушкиными сапогами. – Не бойся ее.

– Здравствуйте, а вы не подскажете, где находится улица… – Маша посмотрела в блокнот. – Моховая… и дом… двадцать восемь?

– Ой, девочка… как же ж тебя сюда занесло? Смотри… тебе надо пройти, – бабка задумалась и окинула взглядом улицу. – Значит так… вот тебе туда прямо до перекрестка, налево…