В «комнате взрослых» обстановка была не лучше, чем у малявок. За круглым столом, на который уже успели что-то пролить, помимо Лидии и Джанин сидели двое мужчин лет сорока с небольшим, их уже заметно шатало от выпитого алкоголя, и две женщины примерно того же возраста, вечно переглядывающиеся и хихикающие в ладошку. Я присоединился к этой скверной ватаге и первым делом стал высматривать остатки еды и алкоголя. Думаю, не стоит тебе в очередной раз напоминать, что делал я это исключительно из чувства наживы. Конечно, за бесплатно я бы никогда не сел за стол с такими свиньями. Однако, надо признаться, еда выглядела довольно аппетитно. Я положил себе немного греческого салата, кусок румяной куриной грудки, налил самого дорогого коньяка, что смог найти, и, пролетая над гнездом кукушки, стал дожидаться момента, когда можно будет вклиниться в разговор.

– Вот моему оболтусу уже восемнадцать лет, а ведёт себя, как твой Вася! – опрокинув рюмку спиртного обратился к Лидии лысый мужчина с густой бородой, сидящий напротив меня. – Сидит целыми днями за компьютером, ни хрена не делает, слушает говно какое-то! Прикинь, даже в армию не хочет!

– Это, конечно, совсем никуда не годится… – покачала головой Лидия. – Я считаю, каждый мужчина должен отслужить. Мужик – всегда надежда и опора, как для семьи, так и для родины! А какая может быть опора без твёрдого характера?

Я, конечно, хотел возразить, что никто никаких долгов не брал и что подобная точка зрения до ужаса примитивна, но воздержался, ибо оставаться на хорошем счету было важнее. К тому же спорить с такими людьми – только зря слова тратить. А слова сейчас, как мне кажется, в дефиците.

– Ну естественно, – поддержал её бородач. – Вот и я своему говорю: «Гриша, только армия делает из мальчика мужчину – ты обязан отслужить»! Так он мне втирает какой-то бред про свободу и про выбор… Вот всё это долбаное поколение помешано на свободе! – он стукнул кулаком по столу. – Хотя они понятия не имеют, что это… Истинная свобода – всегда самоограничение. Человек должен определять для себя рамки – только тогда он будет свободен.

– Да, да, дело говоришь, Боря, – вдруг вступил в разговор мужик в клетчатой рубашке и огромных очках. – Если так вот, как они, о свободе рассуждать, то, получается, можно и насиловать, и грабить, и убивать. Всё их этот атеизм – в Бога не верят и решили, что всё им дозволено. Какая наглость!

«Удивительно, – подумал я, – этот кретин, сам того не зная, процитировал Достоевского».

– И кем они, интересно, вырастут? – вставила Лидия, накладывая себе морковный салат. – Насильниками, убийцами и бомжами? Или, того хуже, – геями?! Нет, я своего Васечку с пелёнок учу, как быть настоящим мужчиной и Человеком! – она произнесла последнее слово так натужно, что, казалось, выступает с проповедью. – Ты, говорю, должен быть сильным (мы, кстати, на бокс записались в один фитнес-центр на Невском – очень всем советую…

– Да откуда у нас такие деньжищи-то, чтобы на Невском в спортзал ходить? – усмехнулся очкарик.

– А мне для ребёночка ничего не жалко, – горделиво взмахнула головой Лидия. – Так вот, говорю я ему: «Ты должен быть сильным, умным…»

«Чего же, интересно, она его на шахматы не записала? – прокомментировал я у себя в голове. – Ждёт, когда в зале на Невском откроется тренажёр для мозга? А что, очень удобно: привязал к башке железяку да тягаешь. Три подхода по пятнадцать раз трижды в неделю – и ты поумнел».

– «…жену свою любить, уважать и на руках носить, – не унималась Лидия. – Должен в церковь ходить хотя бы раз в неделю (мы с ним два раза ходим, а иногда и три). Должен хорошо зарабатывать (он у меня хочет стать бизнесменом) [12] . Машина у тебя должна быть хорошая, и у жены не хуже. В армии обязан отслужить – отдать долг родине (Васе, кстати, уже не терпится туда попасть). И самое главное, – говорю, – ты должен завести детей, чем больше, тем лучше [13] » – вот так!

– Да так-то оно так, – вставил лысый, – мы нашего спиногрыза уму-разуму тоже обучать пытались, да вот не вышло.

– Всё эти американцы виноваты! – вставила неожиданно худощавая седая женщина среднего возраста, сидящая справа от меня. – Понавезли нам всякой дряни: телефоны эти, компьютеры с жестокими играми, геев, прости, Господи! Насаживают культуру!

– Да у них и культуры то нет! – перебила её вторая тётка примерно того же возраста в типичных старческих очках, непонятно как умещающихся на заплывшем жиром лице. – Одна похабщина! Вот и в нас хотят корни пустить, разложить нацию! Вот и гомосеки у нас появились – мода такая! Молодёжь забывает традиции, меняет их на чипсы, телефоны, интернет и газировку!

– А при чём тут газировка? – возмутился очкастый. – Вот в Советском Союзе, когда я молодой был, мы с ребятами пили эту… «Лимонную» – и ничего, ценности сохранили!

– Так то – наша была, Советская! – органично включилась в разговор Джанин. – Тогда вообще всё другое было – хорошее, натуральное, с душой!

– Да уж… – мечтательно просмаковала Лидия, – кто бы что ни говорил, а тогда было лучше! Хоть и бедно жили, зато люди хорошие, честные… А вот вы, Эрл, что вы думаете о молодёжи, как её, так сказать, представитель?