Лика замерла на дороге, боясь пошевелиться и ругая себя за то, что не успела уйти с аллеи под сень деревьев. Стас стоял рядом, сжимая лямки рюкзака.

Впереди стаи бежал крупный грязно-белый пёс с короткой шерстью. Сразу видно – вожак. Дворняга, но в крепком теле чувствовалась сила. Он с ходу запрыгивал на бежавших рядом собак, сбивал с ног, отскакивал и мчался вперёд. За ним, немного отстав, мчались кудлатые псы – видно, щенки одной матери. Рыже-чёрные, похожие друг на друга, эти двое двигались молча, словно охранники. Остальные собаки были поменьше, разных мастей. Они беспорядочно тявкали, наскакивали друг на друга, грызлись – будто переругивались. Одна из собак – небольшая, чёрная, очень худая, – отстала. Она явно прихрамывала на заднюю лапу, потому и плелась в хвосте.

Стая уже пробежала мимо ребят, а чёрная вдруг замедлила хромой шаг и повела носом. Что-то не понравилось ей в Лике, и она остановилась. Лика похолодела и совершенно растерялась. «Не показать страх!» – пронеслось в голове. Но сделать она ничего не успела. Чёрная тряхнула головой и захромала дальше.

– Выдохни, – пробормотал стоявший рядом Стас. – Я белого здесь уже видел. Но с этими впервые.

– Я тоже… Он мне не нравится. И эти двое рыжих всё время с ним, как телохранители.

– Да, неадекват. Ладно, пошли, дежурный скоро уже уйдёт, – и Стас потянул Лику за рукав, бросая тревожные взгляды на аллею, где скрылась свадьба.

– Ага, – очнулась и заторопилась Лика. – Точно, они же до пяти сегодня.

И ребята заспешили по аллее.

…В приюте их встретили рыжая Настя и Артём, тоже волонтёр.

– Маккей ушёл, – вместо приветствия выдала Настя.

– Сбежал? – ахнула Лика.

– Ни фига, сам ушёл! – возмущённо сказал Артём. Я так понял, Дог замок на дверце не до конца защёлкнул. Или он просто сломался. Зверюга открыл и чао.

– Когда?

– Да вот, пару часов назад. Я как раз тут убирала, – ответила Настя, поправляя смешную шапочку с помпоном. – Вышел из вольера – думала, с ума сойду от страха, в руках лопатка. Он когда вот так, близко, ещё больше оказался. Но и не подумал броситься, даже зубы не показывал. Молча прошёл, чисто хозяин. Я в себя пришла, позвала его.

– Ну?

– Что ну? Глянул, как на сумасшедшую, и ушёл. Не пёс, прямо человек.

– А какого, простите, мы с ним возились? – расстроенно сказал Артём. – Скотина неблагодарная! – и выдал ещё пару явно не лирических фраз. Артём всегда ругался, когда был очень расстроен. Он не умел держать себя в руках.

– Сколько волка ни корми… – вздохнула Настя.

– Да ладно, какой он волк? – вскинулась Лика. Ей почему-то стало обидно за Маккея. – Просто он не прижился тут, вот и ушёл. – Только вот… теперь же он совсем диким станет…

Ей вспомнилась стая в парке. Этих псов никак не назвать друзьями человека. Они выросли на улице, жили по своим законам. Человек для них не друг, а просто житель того же мира, сосед по планете. Если бы эта чёрная учуяла запах еды из рюкзака – наверняка вся стая, одуревшая в момент свадьбы, напала бы на ребят.

Неужели и Маккей такой же? Да и с чего ему быть другим? Он вырос рядом с человеком, который его не любил. С самого детства прочно усвоил, что от людей хорошего ждать не приходится. Никогда не имел настоящего доброго дома. И почти год в питомнике ничего не изменил. Маккей никого к себе не подпустил, только зубы показывал. Ну, разве что Сергея Ивановича признал – так его почти все собаки приюта за хозяина считают – вот аура у человека! Правда, одиночка Маккей ни на кого и не бросился…

И всё-таки Лике не верилось в то, что однажды она увидит громадного чёрного пса на улице. В стае или одного, грязного и дикого. В нём уже не будет чувствоваться породы ротвейлера. И почти чёрные глаза, похожие на крупные ягоды шиповника, посмотрят на неё оценивающе: нет ли в сумке чего-нибудь поесть? Так же, как смотрела, принюхиваясь, хромая собака.

– Ну вот, – вздохнул рядом Стас. – Навестили верного друга перед долгой разлукой. – Пошли хоть Норта покормим…

Зачёт по физкультуре наконец-то закончился. И уставшая Лика, кое-как запихнув спортивную форму в рюкзак, побежала на улицу – ждать Стаса у дверей школы. Мальчишек Виктор Иванович всегда задерживал, повторяя, что сильному полу нужна не только зарядка, но и разрядка. В качестве разрядки мальчишки отжимались, выразительно закатывая глаза и строя гримасы отчаяния. Но физрук был непреклонен.

До отъезда Воробьёвых оставалась всего пара дней, и ребята старались после уроков ходить домой вместе, ведь жили они на соседних улицах.

С того дня, как Маккей ушёл из приюта, прошло полторы недели. Лика заходила пару раз проведать Норта, приносила кое-какую еду. О Маккее она не говорила – зачем приставать с расспросами к волонтёрам, когда и так понятно, что новостей нет? Ушёл – и всё. В окрестностях замечен не был. «Неблагодарная скотина!» – повторял Артём. «Чужое не приживается», – вздыхала Настя. Дог с выводами не спешил.

– Вы вещи собрали? – тоскливо спросила Лика, когда Стас вышел из школы и они направились в сторону проспекта.