Троица остановилась в гостинице «Сити Крик». Низкие цены, паршивый сервис и пропитанные грибком стены – вот три столпа, на которых держался «Сити Крик». Новенькие чистенькие «Ауди» здесь не тормозили. У их пассажиров кошельки настолько туго были набиты наличкой, что с трудом закрывались. Они мчали на свет отеля «Хилтон», как комары – на нежную розовую плоть. «Сити Крик» для них не существовал. Зато нищеброды, старые неудачники с обрюзгшими любовницами и проезжие музыканты охотно ютились в сырых комнатушках с почти свежим бельем.

После обеда все разошлись по номерам. Итан достал «Старфайер» из кейса и подключил к усилителю. Его пальцы зудели от желания сыграть что-нибудь. Он с любовью провел по струнам, прислушиваясь к звону, а затем ударил по ним медиатором.

Он наиграл мелодию, которая пришла к нему еще дома, в Сент-Джордже. В тошный жаркий полдень на пыльном крыльце…

Мимо его дома проехал «Мустанг». Итан красил забор в белый и вдыхал резкий, как моча, запах дешевой краски. Белое на свету бликовало то синим, то желтым, руки липли к кисточке. Итан посмотрел вслед быстрому и свободному «Мустангу». От него осталась пара отметин на дороге и взбаламученная пыль. Он улетел, а Охэнзи влип. Тогда, закончив работу, он соскоблил с пальцев краску и играл на стареньком «Эпифоне» о том, как он влип. Он влип, как муха в краску. Это был блюз, тягучий и бликующийто высокими, то низкими нотами. Он бросил песню на следующий день, когда тягучесть стала казаться монотонной и скучной, а блики умерли из-за хмурого неба.

Теперь он взял в руки в «Старфайер», и гитара снова перенесла его на крыльцо родного дома. Он вновь увидел солнце и чувствовал застывшую краску на своих пальцах.

Юркое вдохновение наконец было поймано. Оно трепыхалось в руках, как птица, но уже не могло вырваться. Солнце начинало клониться на запад. Маленький гостиничный номер заливало медовым светом. Лакированный корпус гитары поблескивал в лучах. Левую щеку Итану напекло, но он не сменил позу – так и сидел на стуле напротив кровати и продолжал играть знакомый мотив.

– Очень красивая музыка, – донесся девичий голос позади.

Охэнзи тут же развернулся. Страх кольнул его изнутри. Будто он занимался чем-то неприличным.

– Стучаться тебя не учили? – спросил он раздраженно.

– Я минут пять стояла за дверью. Услышала музыку, но не решалась зайти. Прижалась к двери всем телом. Веришь? Хотелось просочиться сквозь. А потом я заметила, что комната открыта. Ну и… прости, – девушка заправила непослушную прядь волос за ухо. – Ты волшебно играешь.

– Это не оправдание, – тон парня немного смягчился. – Джеймса не видела?

– Нет, но он говорил, что хочет выспаться.

– Выспаться? Нам надо к прослушиванию готовиться.

Марни рассмеялась.

– Он устал с дороги. Разве ты – нет? – Она сделала пару шагов навстречу.

Парень отложил гитару и подошел к окну.

– Просто я хочу, чтобы все прошло хорошо. Хочу показать этим павлинам, что мы не хуже.

– Павлинам? – Марни стояла за его спиной.

– Конечно. Думаешь, я не знаю, какое самомнение у кучки вшивых позеров, получивших толику популярности?

– Тогда зачем вы рветесь к ним в группу? – Еще немного, и ее подбородок коснулся бы плеча Итана, но он отстранился.

– Надо с чего-то начинать, – сказал он, ухмыльнувшись своим же словам. – Ладно, мне нужно в душ, дверь сама отыщешь?

– Почему я тебе не нравлюсь? – выпалила Марни.

– С чего ты взяла? – отбил пас Охэнзи, искоса взглянув на блондинку.

– Тебе правда нужно объяснить, почему я так думаю? Со мной что-то не так? Я тебя злю? Много болтаю? – Она приблизилась. – Уродина?

Оказавшись почти лицом к лицу с Итаном, девушка взволнованно посмотрела ему в глаза и шумно выдохнула. Солнце освещало ее лицо и волосы, отчего те казались золотыми.

– Зачем ты все это делаешь?

– Просто хочу понять, что не так? Чем я тебе не угодила?

Итан не отошел, а она продолжала:

– Я не хочу с тобой ругаться. Мне нужны друзья, я совсем одна на свете, понимаешь? Тебе знакомо чувство одиночества, Итан? Ты можешь не смотреть на меня, но попробуй не быть таким резким, ведь я ничем этого не заслужила. Хорошо?

– Ага, – буркнул он. – Знаешь, мне правда нужно в душ. – Он сделал глубокий вдох и как можно более вежливо и почтительно произнес:

– Ты не могла бы выйти отсюда и захлопнуть дверь с той стороны?

Марни нахмурилась.

– Пожалуйста, – добавил он. Блондинка коротко кивнула и не спеша направилась к выходу. Уже у самой двери она развернулась к Охэнзи и с рассеянной улыбкой констатировала:

– Уже лучше. Продолжай в том же духе.

Леонард Кейн развалился на двухместном диване, обитом красной кожей. На журнальном столике перед ним стояли две бутылки пива, одна из которых опустела наполовину. Он потянулся за початой бутылкой левой рукой, потому что вправой держал мобильник: