Крысолов продолжил свой путь по праздничным улицам. Его цель была ближе к набережной Сальмены, где и читал свои речи некий Иштаим. Даже в праздник вседозволенности жрецы Далёкой Звезды не могли допустить, чтобы последователь Святого Солнца проповедовал у стен главного летарского собора.

Набережная стала отхожим местом праздника. Жители города выбирали её закоулки, чтобы справить нужду и предаться утехам с видом на главную реку королевства. Стражники поглядывали на упившихся людей с лёгкой завистью и разгоняли лишь самых буйных.

Ладаим шагал вдоль водной глади, в которой отражались огни набережной. Чуть впереди — у места, где в Сальмену впадает Астара, покачивались у пристани суда. К осени их оставалось всё меньше: слишком сильно падала глубина в некоторых местах, да и погода становилась непредсказуемой.

Бассель пока не обзавёлся церковью Святого Солнца, поэтому для своих проповедей Иштаим расположился в зале постоялого двора «Золото Сальмены». Ладаим представлял бродячих жрецов бедными старцами в обносках, живущих на чистой вере и затхлой воде, но во время Жатвы позволить себе комнату здесь могли только самые богатые путешественники. А Иштаим выкупил «Золото Сальмены» целиком.

Трое тивалийских наёмников бесцеремонно обыскали Ладаима на входе. Гадюка предупреждала о таком, так что Крысолов предусмотрительно оставил оружие у Биальда и Марвы. Без кинжала в ночь Жатвы он чувствовал себя беззащитным, но и выдать свои намерения не мог.

Немолодой проповедник расположился за стойкой трактирщика, словно у алтаря. Одет он был слишком неприметно для человека, способного снять самый дорогой постоялый двор в Басселе: изношенный шерстяной плащ поверх обычной жёлтой туники служителя Солнца. Лишь увесистый рубин на серебряной цепи, что подпрыгивал на его груди в такт каждому слову, выдавал в Иштаиме небедного человека.

Слушателей в «Золоте Сальмены» набралось не так много. Ладаим насчитал семнадцать горожан, решивших узнать поближе таинственное верование и окруживших проповедника. За ними присматривало ещё шесть тивалийцев с узкими саблями на широких поясах.

— Взгляните вокруг! — призывал Иштаим с характерным говором. Многие на родине Ладаима изучали язык Летары и соседних королевств, но всё равно выделялись своим шелестящим тивалийским акцентом. — Зашло Святое Солнце — и кто мы теперь? Только тьма вокруг, только грех! Сколько путников заблудилось без его света, сколько кораблей разбилось о скалы?

— А на кой хрен оно вообще заходит тогда? — раздался разумный вопрос от слушателей. — Если любит всех, так и светило бы.

— Как иначе мы бы его ценили? — спросил Иштаим. — Всю силу Святого Солнца мы можем познать, лишь когда его нет. Когда мы по нему скучаем! Так говорил святой Сальмаш, когда сошёл в осаждённый генконами город Саддалл и спас его! Далёкая Звезда не даст вам того тепла, той силы, того счастья. Те, кто уверовал в Святое Солнце, находит его даже в самое тёмное время!

— Жрец Мадугар говорит иначе, — перебила его высокая пожилая дама. — Солнце ослепляет, из-за него мы не видим праведный путь. Далёкая Звезда ведёт нас даже ночью.

— И какая же из тысячи звёзд, что есть на небе — та самая? — Иштаим поднялся и раскинул руки. — Сегодня я вышел на берег реки и не увидел ни одной звезды. Что же это за божество, которое могут покрыть обычные тучи? Даже в самый хмурый день Святое Солнце не оставляет нас без света и тепла!

— Как вы можете такое говорить в Басселе? — возмутился лысеющий мужчина. — Весь город построен лишь милостью прорицателя Кваранга!

— Бассель построен на костях своих же жителей. Тех, кто отказался перейти к Кварангу! Это называется милостью? Посмотрите на меня и на своих жрецов. Я скромный земной человек, потому что так учит Фарахшатаим, Святое Солнце. Вспомните царя Анорского. Где это видано, чтобы смертный называл себя вместилищем высшей воли? Посмотрите на ваш собор и на ваши дома! Кротость — основа веры. Здесь же я вижу лишь алчность и несправедливость.

Ладаим держался в стороне до самого конца проповеди, когда Иштаим пригласил желающих причаститься к вере в Фарахшатаим остаться и пообщаться лично. Таковых нашлось лишь трое. Крысолов знал, что жрец узнает в нём земляка, пусть он и не был таким же смуглым, как многие тивалийцы. Оно и к лучшему: Лисам выделяться не положено.

— Какая встреча! — воскликнул Иштаим по-тивалийски, едва очередь дошла до Ладаима. — Брат-тивалиец в таких далёких краях! Всегда приятно встретить в чуждом месте кого-то, кто так же любит Святое Солнце. Никак, на праздник приехали?

— Вы знаете, я уже давно здесь, — Крысолов сел на ещё тёплый после предыдущих слушателей стул. — Так давно, что начал забывать свою родину. И учение Святого Солнца тоже.

— Разве можно его забыть, брат? — вопрошал проповедник тихим голосом. — Оно всегда в нас, нужно лишь докопаться до глубин души.

— Думаю, я слишком далеко от Тивалии. Зимой я и вовсе забываю вид Солнца, — Ладаим не лукавил. — Может, вы сможете вернуть меня на правильный путь?

— Конечно, смогу, — Иштаим наклонился через стол и взял Крысолова за руку. — Тивалия — это просто линия на карте. Я не видел её больше года, но не позволяю бредням иноземцев о Далёкой Звезде или Архиманте сбить меня с пути. Я научу тебя.