— Вы видели тут девушку? — Варион не унимался. — Молодая девчонка, красный плащ. Была прямо тут, в переулке, позавчера.

Нищие разом притихли и переглянулись.

— Видели, мать вашу!? — Химера едва не сорвал голос.

— А чего, твоя что ли? — уныло спросил плечистый. — Я видал, как пробежала. Со всех ног, сука, но видно, что богатая. Хотел попросить деньжат — такие обычно не отказывают. Не догнал.

— Куда она бежала? К Подворью?

— К центру. Собор там, площадь и всё такое.

Химера опустил кинжал.

— Я вижу, ты горюешь по ней ой-ой-ой как, — продолжил нищий. — Давай договоримся. Я шёл за ней недолго, потом вообще потерял из вида, но она, вроде как, цепочку обронила. Нам проблемы с важными семьями не нужны — так что я тебе её отдам. Всё равно в ближайшую Луну, а то и две, её не продать. А ты пёхай отсюда и ножом нас не тыкай, лады?

Варион кивнул, и широкоплечий оборванец протянул ему то самое колье, что красовалось на юной шее Лейны во время их «свиданий». В блеске жаровни казалось, что рубин в центре переливается словно густое вино.

— Не показалось, — шепнул себе под нос Химера.

Лис подвигал ладонью, наблюдая, как перетекает блестящая жидкость в прозрачном камне. За свою жизнь он пустил достаточно крови, чтобы узнать её даже в темноте.

— Бывайте, — бросил он уже на ходу, а бездомные проводили его вздохами облегчения.

Химера провёл остаток прохладной ночи на берегу Сальмены. В свете фонаря он разглядывал колье Лейны Броспего: пару десятков серебряных пластинок, плотно нанизанных на жёсткую цепь. Варион встречал девушек с разными причудами, но ни одна из них не предпочла бы кровь рубинам.

Изредка по набережной проходили запоздалые пьяницы и городские стражники. Никто не потревожил Химеру, так похожего этой ночью на скорбящего любовника, до самого рассвета. Заря в Басселе всегда была внезапной и скоротечной: громада Астарильских гор до последнего мешала солнцу осветить южные земли Летары.

Варион стремглав полетел по городу, хотя две ночи без сна и давали о себе знать. Запнувшись о торчащий из земли камень, он едва не улетел в сточную канаву, но всё же устоял на ногах. Его путь лежал на северную окраину Басселя.

Когда-то Яблони были отдельной деревней с бескрайним садом. Химера помнил те времена. Тогда он слышал о Лисах лишь из страшилок соседских ребят, с которыми и ходил воровать яблоки. Где-то неподалёку был их старый дом, оставшийся бесхозным после смерти матери и побега самого Вариона.

Теперь же город разросся и проглотил Яблони. Половину душистых деревьев попросту вырубили, чтобы поставить на их месте уродливый серый каземат, где держали заключённых до того, как переправить их в штольни на другом берегу Сальмены.

Какая-то часть сада всё же уцелела. Химера и Крысолов считали это место особым: здесь они стали настоящими друзьями двенадцать лет назад, когда совсем ещё зелёный Ладаим проигрался в кости каким-то головорезам. Дружба у Лис понималась иначе, чем у остальных горожан: они едва ли встречались больше пары раз в Луну, редко выпивали вместе или травили истории. Но они могли положиться друг на друга. Ладаим пришёл к Вариону, когда его пожитки сгорели вместе с постоялым домом несколько лет назад, теперь же огонь охватил самого Химеру.

Крысолов ждал на привычном месте, у полузаброшенного сарая в дальнем конце сада. Часть урожая ещё украшала ветки старых раскидистых деревьев, хотя Химера помнил здешние яблоки куда более крупными и ароматными.

— А ты почти вовремя, — произнёс Ладаим. Он отвернулся и разглядывал спящие домишки.

— Я-то пришёл, как договаривались, — возразил Химера. — На закате в «Пёсью морду».

— Планы вчера поменялись, — Крысолов опустил голову. — С Нималией всё прошло нормально? Ты узнал, что хотел?

— Как я и боялся. Меня срубило заклинание, — Вариону надоело ждать, пока Крысолов сам заговорит. — А у тебя-то что? Ты был в Подворье?

— Был.

Ладаим наконец повернулся к товарищу. Его левая скула посинела и распухла. Зелёные глаза смотрели как-то отрешённо и одновременно виновато.

— Кто тебя так? — Химера подошёл к другу. — Опять в кабаке проигрался?

— Касилиам Броспего, — как бы невзначай бросил Ладаим.

Сонливость исчезла. Варион до последнего надеялся, что ослышался, но все сомнения испарились при виде грузного человека в роскошном сиреневом дублете. Богач медленно вышел из-за старого сарая в сопровождении четырёх громил с тяжёлыми палицами.