Говоря это, Аркадий медленно встал, также медленно начал подкрадываться и собрался было уже броситься к противнице, но та вовремя откатилась по кровати назад и кинула в него парой декоративных подушек, на которых явно не экономили.

Ему пришлось отступить назад, прикрываясь от обстрела руками. Улучив момент, он быстро кинул одну из подушек обратно, попав прямо в Аллу.

— Ах ты ж!

Она снова начала яростно швырять в него подушки, но через полминуты осталась совсем без снарядов.

— Ну вот, теперь весь стратегический запас боеприпасов у меня, можно вести переговоры, — Аркадий подбрасывал в руках одну из подушек, — наши требования — доллар и миллион вертолетов.

— Где же ты их складировать-то собрался? — Она пыталась найти ещё хоть одну подушку, но тщетно, преимущество было на стороне парня.

— Летний домик построю из них. Или пару пирамид. Внушительно будет выглядеть. Алла, убери те вазы, а то ведь заденем случайно, разобьем, неудобно будет.

Она оглянулась, заметила в стенной нише пару ваз, на которые практически не обращала внимания. Кивнув, Алла отнесла их подальше от кровати, потом вернулась и уже приготовилась к продолжению, но нахмурилась, рассматривая подбрасывающего в руках подушку парня.

— Это я вот что только что сделала? Я тут серьезно собралась с тобой подушками драться? Аркадий, ты на меня плохо влияешь!

Аркадий же прекратил подбрасывать в руках подушку и весело рассмеялся. Алле не удалось сохранить хмурое выражение лица, тоже стала хихикать.

— Предлагаю заключить перемирие и немного тут прибрать, — сказал он и начал кидать подушки обратно на кровать. — А потом таки сыграть в карты, но уже без пересмотра результатов. А то мы так только к утру закончим.

— Ладно, давай уж сыграем, — благосклонно отозвалась Алла, укладывая боеприпасы в прежнем порядке.

Вскоре весь беспорядок был побежден, а карты собраны и возвращены на кровать. Аркадий разобрал их на красные и черные масти и снова взял себе пики и трефы.

— Итак, побеждает тот, чьи карты будут в кепке и чьих карт будет больше. Хотя бы на одну больше — уже победил. Безо всяких переигровок. Согласны, Алла Валерьевна?

— Согласна, Аркадий Борисович. Давайте уж начнем, а то вам, как посмотрю, просто не терпится на коврике поспать.

Аркадий чуть потянулся, удобнее уселся на кровати, а затем… встал, быстро подошел к столу с кепкой и бросил туда все свои карты.

— Ну так что, признаете своё поражение, Алла Валерьевна? — хитро ухмыляясь, посмотрел он на неё.

Она же сидела на кровати, хватая ртом воздух и переваривая произошедшее. Потом резко подскочила и бросилась к Аркадию.

— Ах ты ж подлец! — Крикнула она и тоже бросила свои карты в кепку. — Ничья, понял?!

— Я не только подлец, я ещё и мерзавец, — ехидно улыбаясь, произнес он, доставая из кармана рубашки карту. Её карту! Восьмерку червей. Положив её рядом с кепкой, обернулся и спросил снова. — Ну как, мадам, признаете поражение?

Он закрыл собой подступ к кепке, она попыталась было выхватить свою карту, но для этого пришлось слишком придвинуться к ней и к нему, что оказалось ошибкой, Аркадий воспользовался этим, притянув её к себе и поцеловав.

Первые пару секунд Алла стояла неподвижно, от неожиданности ничего не соображая, но потом вцепилась в волосы Аркадия, желая оторвать его голову от своей. Да и вообще, оторвать ему голову.

Ещё через пару секунд она, наоборот, гладила их, массировала, ерошила, уже сама отвечала на его поцелуй, а в мыслях было лишь "Черт, как же он целуется! Да что со мной творится?!". Он и раньше её целовал, но сейчас уже как-то по другому, по особенному. Словно показывал, что для него всё это не было игрой.

Внутри её шла борьба. Желание отстраниться и дать ему пощечину за вторжение в её личное пространство сменилось желанием того, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался. Его руки скользнули вниз, на её талию, гладили спину, заходя чуть ниже, её же руки продолжали ерошить волосы, прижимая голову ближе, не давая отстраниться.

Но всё же этот их поцелуй прервался, они стояли, упершись лбами и смотря друг другу в глаза. Его руки всё также обнимали её талию, она же своими держалась за его голову.

— Алла, — сквозь туман в сознании она услышала его чуть хрипловатый шепот, — если ты против, то ничего не будет.

Нечасто с ней было такое, что она не могла ничего сказать. Этот обман с картами. Внезапный поцелуй. Теперь вот он смотрит ей прямо в глаза и дает возможность сделать выбор. И не хочется ничего выбирать и ни о чем думать, лишь плыть по течению, как когда он учил её плавать и они лежали на воде, только бы он был рядом.

Он стал отодвигаться от неё, но она, всё ещё державшаяся руками за его голову, быстро притянула его обратно. Не могла так просто сказать, выразить своё согласие, лишь только так дать ему понять — она не против.