Я смотрю на него и хмурюсь, при этом притоптываю ногой.

– Что? – спросил он.

– Чего тебе надо? – сложив руки на груди, интересуюсь я.

– Я хотел бы попросить прощения.

– Правда? Серьезно? – щуря глаза спрашиваю у него. – И чего ты ожидаешь от меня? – пускаю смешок. – Просто освободи меня от своего общества, Максим. Это и будет мое прощение.

Его губы растягиваются в мрачной улыбке.

– Нет. – сказал, как отрезал.

Закатываю глаза, не скрывая своего раздражение. Разворачиваюсь и иду на остановку. В последнее время, я чаще злюсь и испытываю другие эмоции, никак не связанные с радостью.

Мое тело болит, моя голова разрывается. Окидываю взглядом проходящих мимо меня людей, все такие идеальные. Эгоисты. Которым насрать на других. Которые не обращают внимания на других. Их заботит только их собственная персона.

– Садись, отвезу домой. – возле остановки тормозит чёрная Ауди Макса.

– Отвали. – рычу я.

– Садись в машину. – властно попросил. Нет. Приказал.

Я обреченно вздохнула, и села в машину. Он улыбнулся. Довольный такой. И красивый.

Макс, включил радио, и мы тронулись. У меня такое чувство, что я хочу разреветься. Я вообще ни хочу тут находиться. В одном салоне, с ним.

Я хочу убежать.

Голова болит.

Я не знаю, что со мной. И меня это беспокоит. Очень.

Пока добираемся до моего дома, мы не произносим ни слова. Молчание. А, мне хочется кричать. Громко.

Просто я не хочу, копаться в этом дерьме одна. Хочу чтобы он страдал так же, как и я. Хочу делать ему больно. Как делал, это он.

Припарковались возле моего подъезда. Я посмотрела на него, а он на меня.

– Поцелуй меня. – говорю ему не своим голосом.

Что?

– Варя, нет. – отказывает мне он.

Как?

Зачем я прошу его об этом? Я совсем спятила?

Я пускаю нервный смешок, и глядя ему прямо в глаза произношу:

– Все так же ненавистна, тебе? – холодно. Без единой эмоции. – Боже. Всего один поцелуй, Макс.

Движения скованы. Ведь, что я собираюсь сделать сейчас, боюсь этого.

Резко. Возможно грубо. Хватаю его за ворот его кофты и тяну на себя. Взгляд глаза в глаза. Приходится немного наклонится, чтобы прикоснуться, достать его губы своими и просто сделать это.

Но стало только хуже.

Коснулась его губ своими, и пропала. Сразу же.

Привкус никотина и мяты.

Никотин и мята – это он.

Я не знаю, как это делать. Ведь никогда прежде этого не делала. Поэтому я удивлена, что могу мыслить адекватно. Пока что.

А, он замер. Не шевелится. Кажется даже не дышит. Он, как статуя.

Сильнее прижимаюсь своими губами к его губам. Что делать дальше?

Оставляю поцелуй. Отстраняюсь. Ещё раз мельком посмотрела на него, и вылетела из машины. Бегом бегу в подъезд.

Домой забежала, скинула кеды и зашла к себе в комнату. Щелчок замка. Дверь закрыта.

Я отстранилась от двери, и дышу тяжело. Пальцы запустила в волосы и оттянула их назад. На какой черт, я это сделала?

Немного тишины, это то что нужно мне сейчас. Нужно подумать над своим поведением. Почему веду себя, как ребёнок?

Я взрослая. И то, что сделала я это детский поступок.

Не было ничего. Нет. Стереть из памяти. Забыть. Верно.

Неплохой вариант. Хорошее решение проблемы.

Но отрицание этого, не уничтожает ее!

Черт возьми, убейте меня. Ведь я постоянно следила за Максом, бегала за ним. Просто сейчас на месте, от этой мысли все внутренности готовы покинуть тело через глотку.

Отвратительно.

Встаю с кровати, иду к двери. Открываю. Делаю шаг. В прихожей мама.

– Привет.

– Привет, мам. – улыбаюсь, и опираюсь на дверной проем спиной.

– Варь, возьми вот тот пакет, – указывает мне на большой пакет. – Просто кое-как донесла.

Мама пришла с работы, а я и не заметила, что её дома нет. И черт, сколько сейчас времени.

Тру пальцами виски. Жмурюсь. Открываю глаза и делаю шаг.

Чувствую тёплую струю, что бежит по губам.

– У тебя кровь. – запричитала матушка.

Отскакиваю назад. Касаюсь губ. Смотрю на пальцы. На них кровь. И рука дрожит.

– В чем дело? – подходя ко мне, спрашивает мама.

– Ни в чем. – улыбаюсь.

В глазах темно.

Моргаю.

Все равно темно.

Теряю равновесие и падаю. Боль распространяется по всему телу.