— Он — таки растрепался! — не довольствует Марк.

— Нет! Там же стоят камеры! В палатах везде камеры! — я продолжаю возмущаться, при этом всхлипывая и шмыгая носом.

— Ты что, заболела? Ты плачешь? — его голос смягчился.

— Марк! — я не обращаю внимания на его вопросы. — Он же инвалид!

— Да я его даже пальцем не трогал! Клянусь! Просто поговорил с ним, как мужчина с мужчиной! — уверенно заявляет он. — По камере даже и не было бы понятно, что я ему говорил. Я не подходил к нему ближе метра.

Меня успокаивают его слова. Но это не меняет дела. Хорошо, что он не трогал его, но он мог наговорить ему гадостей или вовсе угрожать.

— Меня отстранили от обслуживания его палаты. — жалобно произношу я. — А если бы был кандидат на мое место, то вообще бы уволили! — Я совсем расклеилась, и простуда и слезы нахлынули на меня разом.

— Детка, ты плачешь? — вздыхает он в трубку. — И ты жутко простужена! — наконец догадывается он. — О чем я просил тебя вчера? Почему ты не послушалась? — Марк принялся ругать меня. Но мне уже все равно, слез не остановить, и я просто даю им волю. — Сабрина, ты меня слышишь? Тебе нужно ехать домой! Я сейчас попрошу Пола забрать тебя. Тот, который сегодня вас привез на работу. Он скоро будет. Собирай вещи.

— Нет! — беру я себя в руки. — Я остаюсь на работе. У меня еще половина рабочего дня. И перестань мною командовать!

— Я не командую, я хочу помочь!

— Ты уже помог!

— Малышка, успокойся, пожалуйста. Все будет хорошо! Не злись на меня. Собирайся домой, пожалуйста. — Ну, я и не собираюсь идти.

— Мне пора, — заканчиваю я разговор, а заодно и свои слезы.

— Тебе лучше сделать, как я говорю! — тихо угрожает он. — Иначе будет хуже.

— Да, — злюсь я. — Хуже уже некуда! Я сама разберусь, как мне лучше сделать! — Я кладу трубку и выключаю телефон, потому что он наверняка будет перезванивать. Приехать он не сможет, судя по всему, он занят или вообще за городом, раз присылает водителя. Поэтому я смогу спокойно доработать до конца рабочего дня. С такими мыслями возвращаюсь к делам.

Через пару часов мне стало совсем хреново. Стали слезиться глаза, нос заложило, что я не могу дышать, а горло так першило, что мне требовался постоянный поток теплой жидкости. Работать стало труднее. Я помыла всего в пяти палатах. А впереди еще тридцать! При этом времени до конца рабочего дня осталось немного. Ну, ничего, задержусь сегодня!

Марк схватил меня за руки, едва я успела опомниться. Он залетел в комнату для персонала, когда я зашла сменить перчатки и выпить воды.

— Ты идешь со мной! — приказывает он и тащит из комнаты.

— Пусти! — сопротивляюсь я, собрав все свои силы. Но он продолжает силой вести меня.

— Я предупреждал! — лишь рявкает он. Мы уже приближаемся к лифту, привлекая к себе внимание всех в коридоре.

— Я бросила на пол пути дела! Меня ждут пациенты! — но он не слушает.

Мы вышли на парковку. Он ведет меня к машине. Открывает дверь и силой усаживает. Затем захлопывает дверь и обходит машину. В этот момент я выхожу из машины и направляюсь обратно в госпиталь. Марк через секунду уже перекрывает мне дорогу.

— Марк, так нельзя делать! Мне нужно хотя бы предупредить, что я ухожу! Мои ведра стоят там посреди коридора! Ты поступаешь неправильно!

— Это ты поступаешь неправильно, не слушая меня! — его тон просто адский. Он хватает меня и берет на руки. Усаживает на этот раз на заднее сиденье, защелкивая при этом дверь. Теперь я точно не могу выбраться.

Мы едем всю дорогу молча. Марк лишь поглядывает на меня в зеркало, но я не гляжу на него, я смотрю в окно. У меня слезятся глаза, мне хочется спать и наступила какая — то параллельность ко всему происходящему. Я шмыгаю носом и больно сглатываю. Черт! Так простыть посреди лета!

Мы подъезжаем к дому, где мы живем с Пипи. Он выпускает меня из машины и мы идем внутрь. Он хочет мне помогать, но я отмахиваюсь и иду сама. Возле двери я осознаю, что открыть дверь нечем — ключи в моей сумке, которая осталась на работе. На мне лишь униформа! Но Марк достает из кармана видимо запасные ключи и открывает дверь. Мы заходим внутрь, я сразу падаю на диван в гостиной и сворачиваюсь калачиком. Слышу, как Марк делает что-то на кухне. Через минут десять он выходит ко мне с чаем в руках.

— Вот, тебе надо много пить. — Он протягивает мне кружку и я приподнимаюсь на диване. Мне на самом деле очень хочется выпить теплого чая. Марк пошел в спальню и принес плед. Когда я допила свой чай, я снова улеглась поудобнее и он накрыл меня. Он сел на кресло рядом со мной и молча уставился на меня.

— Что? — прикидываюсь недоумевающей я.

— Ты ведешь себя как ребенок. Тебя нужно контролировать постоянно. Мне совершенно это не нравится, — он на секунду замолкает, — не нравится твое поведение и твои слова. — Он смотрит строгим взглядом на меня. — В итоге — то, страдаешь ты сама!