Отец потерявшихся детей сложил руки возле рта и вновь стал кричать. Остальные повторили за ним. Когда они затихли, Дарлан заставил бурлящий в нем эфир переключиться на слух. Он прикрыл глаза. Ничего. Громкое дыхание стоявших рядом с ним мужчин, далекие крики птиц, шелест листвы да скрип ветвей. А потом, когда он уже не думал услышать что-то еще, до него донесся детский голосок. «Мы здесь, помогите».

— Я слышу их! — произнес монетчик.

— Где? — одновременно выдохнули его спутники.

— Впереди, но довольно далеко!

— Детки мои! — Мельник подобрал оброненный топор и помчался так, словно его торопили следующие по пятам демоны, даже не взяв фонаря. Остальные пятеро кинулись за ним, но угнаться было нелегко. Дарлан понимал, что сейчас Мирос почувствовал такой прилив сил, что вполне мог срубить помешавшее его пути дерево одним мощным ударом.

Они бежали, перепрыгивая ручьи, обходя мелкие озера, сбавляя ход, когда землю покрывали камни, об острые края которых было легко поранить ноги. Голоса детей становились все ближе и ближе. Мельник кричал на бегу, чудом не сбивая дыхания. Казалось, еще чуть-чуть и он сможет соревноваться с мастером Монетного двора, использующим свои способности для бега. Вскоре мужчины достигли высокой скалы, на выпирающем уступе которой сидели все трое отпрысков Мироса, живые и на первый взгляд невредимые. Внизу валялись смятые в лепешки корзины и разбросанные повсюду ягоды кизила.

— Как вы туда забрались? — спросил мельниц, со слезами счастья на щеках. Было заметно, что он хотел сначала отругать сыновей и дочь, но чувство облегчения пересилило этот порыв.

— Мы собрали ягоды на той поляне, — отвечал старший из детей, пока младшие, обнявшись, дружно ревели, — я хотел показать Девану и Ланне эту скалу, мне про нее мальчишки соседские говорили. А потом пришел медведь, от него не убежать. Корзины мы бросили, Ланну я на плечи посадил, Девана послал вперед. Забрались сюда наверх и тихо сидели, пока зверь не ушел. А как спускаться, так страшно стало. Я думал, что хоть сам спущусь, да в деревню за помощью, но только ногу спущу, такая жуть берет. Вот и сидим тут, уже темнеть начало, замерзли, а деться некуда.

— Боги, Баладан, сколько раз тебе говорено — не слушай ты этих раздолбаев! В следующий раз они тебе с этой скалы на спор скажут прыгнуть, ты что делать будешь?

— Прыгать точно не буду, не дурак.

— Хорошо, если так.

— А ты бить не будешь?

— Я-то? Не буду, — пообещал мельник. — А вот за мать говорить не стану, она вся извелась там. Надо вас спускать. Темно, проклятье, как тут лезть-то в темноте?

— Предоставьте это мне, — предложил Дарлан. Он хорошо разбежался, оттолкнулся от земли и подпрыгнул. Достигнув наивысшей точки на высоте десяти футов, он уронил монету, чтобы использовать ее в качестве опоры для следующего прыжка, потом, снова это повторив, он очутился на каменной площадке с детьми. Со стороны могло показаться, что человек будто взлетает рывками или в воздухе внезапно образовались невидимые островки земли. Дети, перестав плакать, захлопали в ладоши. Конечно, монетчик без труда бы в темноте забрался наверх по скале, но почему бы не приободрить проторчавших тут полдня бедняг. Затем Дарлан поднял дочку мельника, крепко прижал к себе и просто шагнул вниз, перенеся эфир в ноги и не забыв усилить коленные суставы. Приземлившись, он передал Ланну отцу, а затем проделал свой трюк еще два раза, пока все найденные дети не были заключены Миросом в крепкие объятия.

— С роду такого не видывал, — сказал Прат, тараща глаза. — Думал, сказки все это, а гляди-ка, все взаправду.

— Ну, я тоже кое-чем владею. — Таннет взмахнул руками и сотворил иллюзии маленьких дракончиков. Крылатые ящерицы подлетели к детям и стали кружиться возле них, вызывая вздохи восхищения.

Пока все радовались, что пропавшие нашлись, Эломар несколько раз обошел скалу, ставшую спасительной для всех: и для ребят, и для их родителей.

— Знаете, что, — начал Меткость, — что-то тут не бьется!

— О чем ты? — спросил староста.

— Медведь-то слишком быстро ушел. Он бы долго тут высиживал, может, даже до утра. Раз преследовал их, значится, голодный был.

— Его чудище прогнало, — пролепетала Ланна, держа отца за руку.

— Чудище? — оживился иллюзионист. Он посмотрел на Дарлана. — Ну-ка, опиши его, милая.

— Я боюсь.

— Я скажу, — вмешался Баладан, отмахиваясь от иллюзорного дракончика, светящегося розовым цветом. — Когда медведь рычал и скреб по камню своими когтями, вон из того подлеска вышел монстр. На двух ногах, много рогов у него было. А, еще хвост длинный. Так вот это чудище что-то зарычало почти по-медвежьи, ну медведь вдруг замер, а потом убег обратно, откуда пришел.

— А чудище?

— Ну, оно глянуло на нас и скрылось в кустах, будто и не было его. — Баладан вытер нос и пожал плечами, мол, сам понятия не имею, что тут вообще произошло.

— Что это за тварь, Таннет? — спросил Дарлан, положив руку на рукоять меча. Если тут вправду бродил какой-то монстр, а дети не выдумали его от страха, то нужно быть начеку. Кто сказал, что рогатое чудовище не спугнуло горного медведя, чтобы самому полакомиться человеческой плотью?

— Понятия не имею, — рассеяно ответил маг. — Похоже на демона, но для демона забраться на скалу — проще пареной репы. Бестиария нет с собой, по памяти никого подходящего не нахожу. Останемся проверить?

— Да.

— Подождите. — Илиан забросил копье на плечо. — Если вы хотите остаться, чтобы поймать чудовище, мы вам поможем. Мирос и Прат поведут детей в деревню, а мы с Эломаром с вами.

— Нет, — покачал головой монетчик. — Слишком рискованно, к тому же, чудовища — это наш с Таннетом хлеб. Справимся сами, а вы идите. Лук Эломара может вам пригодиться, если наткнетесь на медведя.

— Что ж, тогда удачи, мы будем ждать вас внизу.

— Спасибо, господин Монетчик. — Мельник поклонился. — И вам, господин чародей.