Люц довольно уверенно повёл их сквозь густые заросли. Раскидистые стебли ростом чуть ниже Дэма неприятно пахли. Были они жирные, угловатые, а вдоль раздутых рёбер тянулись бахромки растительной плоти. Листья тяжело свисали, топорщась редким ворсом, а на верхушках лиловели крупные цветы.

— Что за гадость? — спросил Дэм.

Люц обернулся, глянул мельком.

— Как бы ни называли люди это растение прежде, теперь оно — еда для крыс. Её становится всё больше. Скоро они сюда придут и построят новые жилища. Шалаши, потом города.

— Да, до войны вроде такого не было, — пробормотал Зимей. — Впрочем, не знаю. Как-то не интересовался.

— Все мы не интересовались. Теперь с минимум познаний и совсем без одежды шлёпаем неизвестно куда.

— То есть, Люц? Ты не знаешь, куда нас ведёшь?

— Очень примерно. Я был здесь. Давно. Всё так быстро меняется.

Или вампиры медленно живут. Дэм не стал уточнять. Утро приближалось. Люца, видимо, заботили те же печали. Он внимательно оглядывался. Бегать сквозь эту зелёную мерзость нечего было и пытаться, пробирались небыстро. Плоская унылая равнина не обещала укрытий.

— Придётся зарываться в землю, — сказал Велаз. — Река отмыла запахи, вряд ли нас найдут.

— Верно, — неохотно согласился Люц.

Дэм подумал, что приятель помог ему принять непростое решение, поставил перед фактом. Должно быть, белокурый вампир не любил пачкаться. В реке он нырял несколько раз, чтобы как следует отмылись не только тело, но и волосы. Дэм в целом ему сочувствовал. Унизительно как-то бессмертному закапываться в грунт и вылезать только ночью. Вести себя как червяк ползучий. Тут, правда, выбора нет: или выживать грязному, или подыхать чистому. Солнцу всё равно. Оно пощады не знает.

— Расходимся! — сказал Люц. — Прячем следы. Если будет погоня, и нас начнут искать днём, больше шансов, что хоть кто-то выживет.

Всё правильно, так действительно лучше, но на душе потемнело. Вампиры не привыкли прощаться. Время всегда держало их сторону, никто не ожидал, что оно вот так внезапно станет против. Все четверо неловко потоптались на месте, а потом бесшумно разошлись, не сказав друг другу ни слова.

Дэм пробирался сквозь заросли довольно долго. Он отклонился к реке, надеясь, что обратный след не примут всерьёз. Идти приходилось осторожно, чтобы не сломать хрупкие едко пахнущие стебли. Когда растения расступились, открывая неровные пятна разрытой земли, Дэм в первый момент подумал, что тут спрятался кто-то из вампиров, но следов оказалось много, да и не рискнул бы вампир ложиться вот так открыто.

Потом запах подсказал: орудовали крысы. Дэм вспомнил, что они эти вонючие растения едят. Стебли выглядели ядовитыми. Кое-где валялись небольшие, с кулак, светлые плоды неправильной формы. Вот они могли служить пищей. Должно быть, крысы съедали крупные подземные утолщения, а мелкие выбрасывали, предполагая, что из них вырастут новые кусты, а взрыхлённая почва этому поспособствует. Кажется, у людей целенаправленное обихаживание растений называлось земледелием.

Дэм присмотрелся к разбросанным комьям с любопытством: что если закопаться прямо тут, на открытом месте? Крысы не станут заново ворошить уже подчищенное, да и новая нарушенность почвенного слоя будет менее заметна. Заря на подходе, вряд ли он обнаружит лучший вариант. Уничтожив следы, Дэм поспешно и аккуратно, как это умеют только вампиры, внедрился в грунт. Ещё глубже. Достаточно. Здесь не найдёт злой свет, но всё ещё хватает воздуха.

Умостившись, он затих. Всё громче стучало сердце идущего дня. Отчаянно захотелось пережить его, пробудиться прохладной ночью. Мысленно Дэм пообещал себе, что всё пойдёт по-другому, если он воскреснет после вечерней зари. Он попробует жить, как люди. Вампиры существуют во мраке, и единственное место, где ещё есть свет — это их душа. Надо раздуть пламя, вспомнить забытое человеческое прошлое, сменить позорное равнодушие на подлинный интерес. Мир переменится к тому, кто готов развиваться. Жизнь станет лучше.

Так он утешал себя, в глубине души зная, что если день пройдёт благополучно и загорятся на небе ночные звёзды, давая вампиру ещё один шанс, он проснётся тем же эгоистом, каким был прежде.

Веки отворились с трудом. Давно он не спал в таком некомфортном месте, забыл, как это бывает. Дэм прислушался. Запахи сквозь толстый слой грунта сочились плохо, но звуки проходили легко. Солнце удалялось за горизонт, грохот ударных лучей звучал приглушённо. Жив. Земля показалась вдруг милой постелью, доброй и мягкой. Дэм подумал, что рад было бы спать так каждый день, обещай ему кто-то, что потом наступит пробуждение. Вот как всё повернулось. Кто мог ожидать?

Дэм выбрался на поверхность и испуганно съёжился. Крысы побывали здесь. Разрытых участков стало больше, и везде сохранился их запах, совсем свежий, не вчерашний. Ощущать, что эти мерзкие создания бегали над ним, ковыряли землю проворными лапками, шевелили гадкими усами, волочили голые хвосты, оказалось крайне неприятно. Страх пробрал до костей. Инстинктивно Дэм бросился обратно, к той полянке, где вампиры вчера разошлись. Они не назначали точного места, но собраться там, где расстались, выглядело логичным.