— Так зачем ты хотел меня видеть?

Любой другой вампир отложил бы беседу до следующей ночи, потому что в горизонт с той стороны уже стучалось утро, но верный себе Ивец приступил к делу сразу. Как истинный и последовательный в устремлениях лентяй он предпочитал избавляться от забот без промедления.

— Жалко, конечно, что у нас нет крыльев, как в легендах, и вести растекаются медленно, но в последнее время творятся перемены, и до меня дошли слухи о них.

— Перемены? — удивился Дэм.

Он странствовал далеко от мест обычного обитания сородичей, и думал, что новый обычай катится себе по наклонной колее без участия вампиров. Изменения случались в динамичном бурном мире людей, раньше казалось, что бессмертные тоже участвуют в них. В старые добрые времена.

— Да. Ты помнишь Савву Офбрана?

— Имя довольно незаурядное, — задумчиво протянул Дэм.

— Раньше он носил самое простое, из упрямства. Такой вид гордости. На самом деле человеком был настолько крутонамешаных кровей, что даже в собственной расе сомневался, не то, что национальности. Кажется, он затевал исследование своей родословной, люди неплохо нажились на поисках.

Дэм подумал, что приятель не управится до рассвета, если будет начинать издалека. С довоенных времён.

— Так что Савва? — спросил он о насущном.

— Сказал, что прежним порядком жить нельзя, и пора вводить в действие эпоху перемен.

— То есть он всерьёз полагает, что мы уже пришли в себя от последней, устроенной людьми?

— Что-то вроде того. Сейчас он хочет собрать тех, кто в старой жизни имел профессию или научные знания, то есть не только прожигал беспечно дни, но и делал что-то полезное.

— Вампир? Полезное? — усомнился Дэм. — Звучит как парадокс.

— Да, я знаю, мы кичились своей сутью и превосходством над людьми, называли себя милордами и миледями, выдумывая иные несусветные титулы. Мы выворачивали быт наизнанку, развлекаясь, ведя откровенно паразитическое существование, и людям не было от нас никакого толку, но ведь находились и те, кто читал книги. Ты, например.

Дэм подумал со стыдом, что приятель и прав, и глубоко ошибается. Да, он много читал в старые добрые времена, но ведь обычную беллетристику о приключениях. Фантастику там всякую разную. Люди было горазды на выдумку чудес. Умных, солидных книг Дэм не открывал, они наводили на него тоску. Как почти все вампиры, он жил легко.

Впрочем, не стоило разочаровывать Ивеца, имело смысл шагать дальше в надежде, что предстоящие сборища, точнее их участники, окажутся ненамного умнее и образованнее одичавшего на севере одиночки. А кто сам дурак, не поймёт, что другой тоже не слишком мозговит. Разоблачения можно было не бояться.

— Ладно, я встречусь с твоим приятелем, говори адрес явки и пароль.

Ивец усмехнулся, показав нечищеные с довоенных времён клыки.

— Я провожу, — сказал он. — Мне и самому интересно: ничего ведь вокруг не происходит и давно уже, а тут намечается какое-никакое развлечение. Как минимум — тема для разговора. Сейчас пошли спать, солнце близко.

— Пошли. А эта твоя подружка к нам присоединится?

— Да никто она мне, болтается просто здесь.

— А днюет где?

— Не знаю, — буркнул Ивец.

Он выглядел сердитым. Его тоже отшили? Дэм решил не расспрашивать. Многие вампиры болезненно воспринимали наступившую после обращения половую несостоятельность. Не любили обсуждать безусловные потери, стремясь сосредоточиться на приобретениях.

— А зовут-то её как?

— Эва, — ответил Ивец и полез в землянку.

Внизу ничего не изменилось, и Дэм подосадовал на приятеля. Мог бы хоть как-то обустроить быт, мох на пол постелить. Вампиру, конечно, без разницы, как спать, но какой-никакой это дом. Приют на века, а не случайная ночлежная яма. Люди с уважением относились к жилищу. Дэм помнил. Они стремились побаловать свои тела, но помимо удобства видели вокруг красоту. Чего у них только не было.

Ивец плотно закрыл проём куском спёкшегося в камень грунта. Оба приятеля забрались в дальний угол норы и улеглись рядом. Вампиры, конечно, индивидуалисты, но в те тревожные времена и они начинали тянуться друг к другу. Многие сбивались в группы.

Бродить в вечных сумерках сначала было весело. Обезумевшие от жары и радиации люди легко шли в руки и дарили необыкновенной вкусноты кровь, но потом как-то быстро вывелись. Мор напал. Чад вскоре развеялся, выглянуло неумытое светило. Пришлось вампирам опять убираться во тьму. Планета выровнялась, сжала себя в комок и жутко опустела, остались на поверхности трупы, везде трупы, они гнили и ужасающе воняли. Есть стало нечего, потом Ивец придумал пить радиоактивную воду. На ней и продержались, пока жара не спала, и мир не начал приходить в себя.

Поначалу бессмертные не беспокоились, полагая, что люди вылезут из подземных убежищ и придумают новый порядок. Жизнь наладится, пойдёт прежним или почти прежним чередом. Ждали долго, терпеливо, а потом поняли, что не выйдет никто. Заболели они там, внизу, и затем последовательно передохли, или изначально забыли залезть — никто не рассказал, но человечество реально кончилось. Всё без остатка.

На брошенной без призора заражённой планете принялись расти сумасшедшие леса, забегали в них звери-уродцы. Пришлось вампирам, великим и ужасным, как простым, так лордам и леди, ловить крыс и прочую мелочь, потом мутанты начали крупнеть, существовать, ими питаясь, стало легче.