С самого первого сообщения Вэл начали сниться кошмары о том, как ее подловят одну, в темноте. Она не была уверена, что такой мужчина может сделать с ней, но знала достаточно, чтобы понять, что ей это не понравится.

Впрочем, это говорило в пользу Гэвина, потому что до сих пор он не сделал ей ничего плохого. На самом деле. И ее тоже тянуло к нему. Когда он поцеловал ее, земля, казалось, ушла у нее из-под ног.

С другой стороны, Гэвин знал, что ее ждали домой к назначенному времени, оба раза.

Что бы он сделал, если бы ее не ждали в ближайшее время? Отпустил бы он ее?

Все кусочки подозрений соединялись с гораздо большей легкостью, чем ей бы хотелось. «Я не должна даже думать об этом. Я сама себя пугаю».

Каждый раз, закрывая глаза, Вэл чувствовала его дыхание на своей шее, это твердое, настойчивое давление на ее губы — и это смутное ощущение, что он охотится за ней, как за оленем в лесу. Темный охотник.

Родители ушли обедать, оставив ее варится в своих страхах, как мясо в кастрюле. Вэл умоляла их взять ее с собой, как будто ей четыре года, а не четырнадцать, не желая оставаться одной в их большом доме со слишком большим количеством дверей и окон.

Ее отец закатил глаза.

— Очень смешно, Вэл.

Ее мать, казалось, понимала, что Вэл не шутит, но она тоже сказала «нет».

— Столик заказан на двоих, а не на троих, — объяснила она, — и во время ужина там так много народу, что они, скорее всего, не смогут найти тебе другого стула. И кроме того, я уверена, что ты не хочешь застрять со своими воркующими родителями.

Все, казалось бы, лучше, чем эта изоляция.

Поэтому она заперла все двери и закрыла все жалюзи. Рядом с ней на столе лежал кухонный нож. Ее мать забыла про него — это был тот самый, с болтающимся лезвием и поцарапанной рукояткой, которым никто не пользовался.

Вэл знала, что должна придумать план, чтобы найти правду за всем этим, потому что в данный момент она могла только подозревать. И хотя боялась ошибиться, еще больше она боялась оказаться права. Гэвин знал, кто ее друзья, где она живет, какие у нее привычки и хобби. Если он был ее преследователем, то обладал более чем достаточной информацией, чтобы представлять серьезную угрозу. И сколько вообще может быть старшеклассников, говорящих так, словно они из девятнадцатого века?

К тому же он процитировал стихотворение Джона Донна. Вэл показалось, что он ждал какой-то реакции. Вроде узнавания.

Наверняка должны быть какие-то зацепки.

Может у него дома?

Она могла бы сказать, что хочет еще один урок шахмат, а потом найти предлог, чтобы осмотреться. На всякий случай она могла бы даже взять с собой нож. Но это означало бы, что она готова использовать его, а Вэл никогда в жизни не причинила вреда ни одной живой душе…

Глава 10

На следующий день была суббота.

Вэл неподвижно лежала на кровати, глядя, как ветви деревьев отбрасывают на стены ее комнаты тени, похожие на волнистую паутину. На ночном столике расположились: нож, фонарик, два энергетических напитка и детектив про Нэнси Дрю.

Не то чтобы она верила, что Преследователь придет за ней в ее собственный дом. Едва ли. Но каждый скрип и стон дома заставлял Вэл замирать и задерживать дыхание. Только когда родители, хихикая и слегка навеселе, вошли в дверь, Вэл выключила фонарик и позволила своему измученному телу расслабиться.

А потом начались кошмары.

— Вэл? — Кто-то легонько постучал в дверь. — Валериэн?

Она не ответила. Просто закрыла глаза. «Сейчас уже светло. Я в безопасности — дайте мне отдохнуть».

Дверь со скрипом отворилась. В щель заглянула с озабоченным лицом мама.

— Вэл, ты… ох. Было так тихо, я думала, ты еще спишь. Разве ты не спустишься вниз?

— Нет.

— Но я приготовила завтрак.

— Я не голодна. Не хочу есть.

— Дорогая, ты не спускалась все утро. — Наблюдая за тем, как миссис Кимбл оглядывала спальню, словно ища следы наркотиков или разврата, Вэл обрадовалась, что не забыла перед сном спрятать нож за тумбочку. — С тобой все в порядке?

— Я поем позже.

— Это не ответ на вопрос. Ты заболела? — Холодная рука матери прижалась ко лбу Вэл. — Ты немного горячая.

— Я просто устала.

— Может стоит отвести тебя к врачу?

— Нет. — Доктор не обнаружит никаких проблем. Если только не вскроет ей голову и вены, чтобы увидеть, насколько Гэвин отравил ее мысли и кровь.

— Принести тебе что-нибудь?

— Может быть, суп… и чай.

Мать нахмурилась еще сильнее.

— Да, конечно. Какой?

— Ромашковый и куриную лапшу… пожалуйста.