Раздался стук в дверь.

— Вэл, это папа. Мама ждет тебя на кухне. Она хочет поговорить с тобой наедине.

Пауза.

— Сейчас, Вэл.

Дерьмо.

Она вошла в ярко освещенную кухню, охваченная дурным предчувствием. Ее мать переоделась, и ночная рубашка в фиолетовую клетку делала ее очень худой и хрупкой. В отличие от Вэл, миссис Кимбл была блондинкой, и ее тонкая кожа стала прозрачной и сухой как папиросная бумага от чрезмерного загара и курения в подростковом возрасте.

Услышав шаги Вэл, мать подняла голову. Ее лицо казалось напряженным. Она не стала ходить вокруг да около.

— Что на тебя нашло, раз ты решила, будто это хорошая идея?

Вэл села на край кухонного стула, подальше от матери.

— Линия была занята.

— И ты не могла подождать в школе?

— Шел дождь… и было холодно.

— Значит, ты села в незнакомую машину с незнакомым мужчиной?..

— Он ходит в мою школу!

— …и пошла к нему домой, выпив все, что он тебе дал…

— Чай, — перебила Вэл. — Это был всего лишь чай!

— А что, если бы он добавил туда наркотики? — спросила ее мать. — Что тогда?

«Он этого не сделает. Он хотел бы, чтобы я находилась в сознании».

Мысль, пришедшая ей в голову непрошеной, испугала Вэл.

— Ты хотя бы понимаешь, почему мы с твоим отцом так волновались? Я не знала, где ты. Он не знал, где ты. Этот мальчишка мог отвезти тебя куда угодно. Он мог бы… — Ее губы сжались, и она не смогла закончить мысль. Обхватила кружку с чаем так сильно, что побелели костяшки пальцев, но, заметив пристальный взгляд дочери, осторожно поставила ее на стол. — Я беспокоюсь за тебя, — проговорила она. — Ты так молода.

Вэл позволила себя обнять. Она почувствовала, что все обойдется.

— Гэвин не сделал бы ничего подобного, — проговорила она, хотя в глубине души совсем не была в этом уверена. Потому что теперь у нее возникли сомнения на его счет. Она засомневалась.

— Я признаю, что у него, по крайней мере, хорошие манеры, — неохотно сказала ее мать. — Он очень вежливый мальчик, очень формальный, но это ничего не говорит о том, какой он человек.

— Мисс Уилкокс он нравится.

— Некоторые из самых жестоких людей в мире рождались с даром убеждения. Они могли очаровать птицу прямо в небе, только чтобы сломать ей крылья. И ни один мужчина, хороший или злой, не предлагает милостей просто так — тем более незнакомцам или молодым девушкам. Не без ожидания чего-то взамен.

Взгляд матери заставил Вэл поежиться.

— Мы просто одноклассники.

— Это он так думает? Или ты?

— Это правда.

— Ты покраснела, — заметила миссис Кимбл. — Это наводит меня на мысль об обратном.

Услышав молчание Вэл, она вздохнула.

— Ладно. Тогда отправляйся в свою комнату.

***

На следующий день Гэвин растянулся на их обычном месте, лежа в траве, не боясь испачкать свой белый свитер. Рядом с ним стояли два стакана с кофе.

— Что это? — удивленно спросила она.

— Это самое меньшее, что я могу сделать. Надеюсь, с тобой не слишком сурово обошлись.

— Не слишком, — пробормотала Вэл, чувствуя себя немного попугаем. Она упала на траву.

— Твоя мать?

— Да, — подтвердила Вэл. Она отхлебнула кофе, который он ей дал. Лесной орех. Неужели она говорила, что любит фундук? Вэл не могла вспомнить, но ей казалось, что нет.

— Ты совсем на нее не похожа.

— Я похожа на свою двоюродную бабушку Агнес, — пояснила Вэл. — Со стороны отца. Могу я задать вопрос?

— Ты только что это сделала, — лениво ответил он.

Вэл была не в настроении для игр.

— Почему ты беспокоишься обо мне?

Гэвин перекатился на бок, чтобы посмотреть на нее.

— Потому что мне нравится беспокоиться, — сказал он. — О тебе.

— Нет, я имею в виду… — Вэл подыскивала слова, чтобы объяснить свои бесформенные сомнения. Их оказалось много, и они были расплывчаты. — … почему я? — наконец решилась она. — Что ты во мне нашел?

— А. Это совсем другое. — Он провел пальцами по подвеске на шее, затем по цепочке к застежке сзади. Со вздохом расстегнул ее и позволил металлическим звеньям обвиться вокруг его пальцев, как змея. — Чем вызван этот вопрос?

— Мне просто любопытно.

— Любопытство очень опасная вещь.

— Почему?

— Потому что, — он позволил подвеске выскользнуть из пальцев и закачаться, как маятник, — оно приводит людей к ответам, которые им могут не понравиться. Возможность — вот что я вижу в тебе. Помимо всего прочего.

Ее глаза, следившие за гипнотической дугой цепи, внезапно остановились на его лице.

— Возможность для чего?

— Для меня.

— Я не понимаю.

— Я очень разборчив. Во всем, но особенно в женщинах. Есть черты, которые мне абсолютно необходимы, и ты, моя дорогая, обладаешь многими из них. Достаточно сказать, что я крайне заинтересован. Никому еще не удавалось так завладеть моим вниманием, как тебе.