Шрифт:
– Ладно, тише. Не кричи. Не удивляется она. Наверное, потому, что мы с тобою всегда мечтали отправиться в путешествие. Так намечтались и так всё обдумали, что и не удивляемся, когда это происходит наяву. Вот и шанс появился.
– Какое мудрое объяснение, милорд! О горе мне! Только не говори… не говори, что мы (правда, настоятельно не рекомендую) избраны. Избиратель копыта когда-нибудь отбросит от последствий им рожденного шаблона. Век холодного и сырого индивидуализма! Легкие сюжеты, чтобы возвышаться над поверхностью. Вот, небольшая улыбочка тебе подходит. Словами стряпать я умею. (И где же это я нахваталась?)
– К сожалению, это не шутка. Шаблончик и к нам пришел. Шаблон этот щупальца протянул во все края и долы. Не вижу на горизонте перемен. (Мы играем?)
– Да, я знаю. Раз случилось, так случилось. Я так и думала. Скажи, а если тысячу хороших и плохих примеров избранности с XIX по XXI века мне привести, проще будет нам по избранной дорожке идти? Или притвориться непросвещенными в проблеме? Как с ремейком про бэтмена. «О, бэтмен! – сказала бы я, если бы окончательною дурехою была. – Я удивлена и непомерно поражена твоим появлением в городе». Бэтмен: «Ага». Я (после нежданного просветления): «В 1939 году (я с позиций объевшейся зрительницы); но очередной ремейк утверждает что-то в стиле «раньше ничего не было, а о героях за 200 лет никто ни слова не говорил и не слышал, а самое главное – не привык к их жужжанью и бряцанью». Альтернативная реальность какая-то с «незнанием». Так что… Сенсация!» Я увлеклась.
– Ты избрана, и это твой вопрос центральный. Увлекаться будешь ты теперь всё чаще, пока не превратишься в себя настоящую.
– Ты избран, ходи теперь ты задом наперед. Уйти, чтобы вернуться. Заговорить, чтобы заткнуться. Герой времен; здесь пузо лопнуло земное от важности твоей. Хвала!
– Уже другая ты… Потеряны концы.
– Итак, вопрос повторяется. Скажи, а если тысячу плохих и хороших примеров избранности с XXI по XIX века мне привести, проще будет нам по избранной дорожке идти?
– На что-то можно надеяться, если ты подготовишь внезапный сенсационный и, естественно, никогда и никем-никем не слыханный репортаж о великой избранности обычных детей обычного города обычной планеты Земля, обычной…
– Вселенной. Тогда и удивляться не придется и охать, и ахать. Постное приключенье.
– Да, ха-ха, что-то странное… Странная странность! Тьфу, растиражировали даже это. Не надо Спайди прыгать с крыш зданий, потому что посмотрел в кино.
– Это не из «Алиски» случаем? «Странная странность». Нестранная странность. Я недавно читала, девочкой себя представляла. Всего лишь два слова совпали, а уже настроили комбинаций будущих приключений.
– Ага.
– Лучше бы это было продолжением сна, потому что для реальности персонально пугать каких-то детей как-то слишком примитивно. Кто-то решил нас напугать. Что он сделал? Написал на бумажке «Испугайся!» и ткнул ею в морду. Ладно, хватит. Испортим путешествие. Какое есть, такому и рады будем. Хотя бы такое. Какое-никакое.
– Как насчет послеобеденной прогулки?
– Конечно. Полностью согласна. Да, сэр! А это происходит наяву? Представляешь, мы раскроем с тобой убийство и нас наградят медалями. Вся в предвкушении!
– Они тебе нужны, Роззи, медяшки эти? Нет. Лучше бы нашли подземный ход на шоколадный завод Вилли Вонки, – улыбнулся Мартин. – Налопались бы конфет.
– Ах! Ты что, читал недавно, малыш? – хохотнула Роззи. – Нет, медяшки всё-таки лучше. Нас в новостях бы показали. Эх! А ты не заметил еще красивое сердечко на скатерти?
Через минуту в двери столовой появился заместитель директора. Громко объявил:
«Всем на улицу! Строимся для физзарядки на лесной поляне. Через десять минут перекличка на крыльце!»
Розалита судорожно обратилась:
– Подожди меня снаружи, я сбегаю в туалет!
– Неожиданно как-то.
– Я как проснулась, даже не умылась. Представляешь? Я грязнуля! Подожди меня на улице.
– Хорошо.
– Не исчезай без меня!
«Вечно им носы пудрить надо», – подумал Мартин.
Глава 4. Солнце сквозь деревья
Роззи зашла в одну из кабинок.
Она думала о Мартине.
«Сердце болит!» – тихо жаловалась Роззи.
Она любила его и знала, что он увлечен не ей, и что увлечение это глупость. Очень боялась заговорить с ним на ту страшную тему, которая не давала ей покоя почти год.
«Я люблю тебя, Мартин», – сказала она тогда, в тот важный день.
«Я не люблю тебя».
«Ее не существует!» – вспыхнула Роззи.
Роззи повторяла эту произвольную, но главную (как она считала) часть их беседы несколько раз. И каждый раз при слове «не существует» она раздражалась.
«Помнишь, как мать тебе рассказывала? – вдруг подумала она. – Отец твой не обращал на нее вниманья, пока она не обратилась к нему сама, пока не постучалась в его дверь. Их первое свидание произошло в милом кафе на пересечении улиц Уандерфул и Хэппи (чересчур сказочно), где они и поняли, что любят друг друга. И он меня полюбит! Обязательно полюбит! Любая лучшая подруга скажет тебе следующее: чаще смотри ему в глаза для поддержания контакта; чаще хвали, например: «спасибо, ты очень милый и неповторимый»; больше улыбок и естества, моя дорогая, и, наконец, подключай всё свое обаяние. Интересуйся, вникай, в общем, заставь тебя слушать».