Десятки облаченных во все черное пехотинцев с красными крестами на щитах тем временем проходили мимо колонна за колонной.

–Куда вы идете? – едва прошелестел Готтард, глядя невидящим взглядом перед собой, но как ни странно, черный рыцарь его услышал.

–Хах, – лицо всадника вдруг обезобразила кривая ухмылка, – нас ждет своя война. Войску не хватает вооружения. Хорошего вооружения. Сарацины отошли в город, самое время сейчас раздобыть хороших мечей и щитов. Где-то на левом фланге шел французский герцог Фламандский со своим отрядом. Если сарацины отправили его к Господу нашему, то это значит, что его старые кости все ещё стоят денег. Не таких как при жизни, но все же.

–Война, – пробормотал Готтард.

–Да, война, – кивнул рыцарь в черных доспехах. Посмотрев на окровавленного крестоносца, он пояснил: – мы метзгары. Мясники. Собираем оружие с мертвых, ищем дохлых знатных рыцарей, добиваем раненных, – он кивнул куда-то за спину крестоносца, – прости, германец, но герцог Нормандский приказал умертвить всех раненных. Как своих, так и сарацинских. Нам не нужна обуза, запасов продовольствия и воды и так почти не осталось, так пусть они послужат тем, кто еще может вернуться домой. Милосердный герцог решил избавить раненных воинов христовых от их страданий. Поистине, великий человек. Он всю ночь будет молиться за таких как ты, когда ангелы заберут тебя в Царствие Небесное.

Окровавленный рыцарь попытался подняться, опираясь на свой гигантский меч, но чьи то крепкие руки схватили его сзади. Он хотел вырваться, но сил после двенадцатичасового непрерывного сражения у могучего воина уже не оставалось.

Почувствовав холод лезвия перед горлом, германец выкрикнул:

–Скажи мне свое имя!

–Тилл. Тилл Метзгард, – безразлично бросил черный всадник.

–Мясник, – рыцарь плюнул кровью в пыльную чужую землю и что-то тихо пробормотал.

Стоявший за его спиной черный пехотинец полоснул ножом по горлу крестоносца. Кровь фонтаном забила из артерии и лошадь Метзгарда, всхрапнув, на миг отпрянула назад, но всадник удержал своей стальной рукой узду.

Бросив взгляд на перерезавшего горло крестоносцу воина, черный рыцарь спросил:

–Что он сказал?

–Я не расслышал. Какое-то проклятье, – ответил тот, с трудом поднимая меч убитого им германца. – Как и всегда. Перед смертью обычного другого не услышишь. Но он не молился, это точно.

Рыцарь в черных доспехах ничего не ответил. Он лишь поправил узду своей лошади и поехал дальше. Где-то вдали темное небо озарила молния и раздались грохочущие раскаты грома.

Пехотинцы шагали во тьме по пыльной каменистой земле в сторону места битвы, в то время как капли дождя тихо падали сверху, чтобы через считанные мгновения превратился в страшный ливень, накрывший плотным саваном живых и мертвых.

Москва. Наши дни.

Григорий Алексеевич.

В понимании нормального человека пятница – это грядущие выходные. Всегда. Пятница? Значит, осталось дотерпеть еще несколько часов и… и тебя ждет свобода. Ни больше, ни меньше, вот-вот стрелка переберется за заветную отметку (17:00, 18:00 у кого как) и ты свободен как в песне Валерия Кипелова: словно птица в небесах.

И это Григорий Алексеевич видел каждый день. Поверьте, Григорий Алексеевич знал, насколько люди ценят этот день. Каждый божий день он наблюдал за процессом прихода и ухода на работу. Еще бы, кто еще чаще наблюдает за ним, чем охранник на входе в бизнес-центр?

Вот и сейчас, стоя у входа возле турникетов, он только кивал, глядя, как молодые парни и девушки покидают бизнес-центр, прикладывая пропуска.

Вот, 17:00 и началась волна «Досвиданья». Он как обычно стоит возле турникетов, в то время как толпа движется на выход и он слышит извечное: досвиданья, досвиданья, досвиданья…

Молодой охранник Олежка, вечно сидящий в будке в компании своего смартфона, иногда только недовольно ворчит на эту тему: ну что вы все со мной здороваетесь и прощаетесь? Вас тыща человек в здании, вы вообще знаете об этом? Ну, вот каждый раз, а? Че вам неймется то?

Григорий Алексеевич кивает, слушая его, но в глубине души ему всегда нравился этот процесс. Сам не зная почему, он любил выходить к турникетам на первую и вторую «волны»: так он называл про себя интервалы с 17:00 до 17:15 и с 18:00 до 18:15-18:20. Именно в эти интервалы он смотрел на толпы счастливых людей, покидающих свои рабочие места. Разумеется, «самой счастливой» была пятница, но улыбки на лицах он видел и в другие дни. Не такие яркие, но все же. У Григория Алексеевича рабочая смена 2/2, поэтому пятницы в его работе нет. Есть либо смена, либо выходной.

Знаете, я вряд ли начал бы рассказ про Григория Алексеевича, если бы его выходной ограничивался пивом возле телевизора и походом в «Икею» в компании жены и детей. Дело в том, что Григорий Алексеевич несколько нестандартно проводил свои выходные. Вот и спустя несколько часов, когда его с Олежкой пришли сменить Паша с Егором, Григорий Алексеевич подумал, что его ждет очередной нестандартный выходной.

Эти два дня он не проведет с банкой пива и футболом. Эти выходные еще один этап. Этап подготовки.