Он не знал, сколько проспал – час или год. Но когда сны внезапно погасли, и Родион открыл глаза, то он обнаружил, что по-прежнему лежит на полу радиолокационного маяка, а капельницы с медрастворами и датчики уже отсоединились от тела и теперь сворачивались, возвращаясь в автоматизированный медотсек. Голова раскалывалась. Пожалуй, она не болела так сильно никогда в жизни, даже когда он съел отравленного слизня. А ещё в голове происходило что-то странное. Родион с изумлением осознал, что в его голове протекает полноценный мыслительный процесс, основанный на огромной понятийной базе, которую в него загрузил обучающий компьютер маяка. Но как же он жил раньше, не имея всего этого в голове?! Он и сам удивился этому, а затем поразился, неутешительно определяя свой прежний интеллект как предельно низкий. Ведь он же был даже глупее кретина! Или идиота! Да просто на уровне домашнего животного!

Родион сел и застонал. Голова кружилась от невероятного объёма знаний, которые были внедрены в мозг обучающей программой. Наверно, ни один человек в мире никогда не знал сразу так много, как он сейчас. Но компьютер маяка настолько одичал от одиночества, что не смог остановиться, пока не запихнул в него всё, что только содержалось в его квантовом кристаллическом хранилище.

Без преувеличения можно было сказать, что сейчас Родион знал всё, что до него знали бесчисленные миллиарды людей.

Он встал, держась за стену и пошатываясь.

– Как чувствуешь себя? – с искренней заботой поинтересовался компьютер, выпуская камеру.

– Ты перестарался, – ответил Родион, теперь общаясь с искусственным интеллектом как с давно знакомым человеком. Причём, он сам этого не замечал, потому что для него стало совершенно естественным беседовать с компьютером, сконструированным лучшими учёными прошлого. – Ведь обучающий курс можно было бы и разделить на несколько заходов. Ты напряг мои синапсы до предела, как бы не случился сбой.

– А ты разве пришёл бы сюда ещё раз, если бы я остановился на четверти? – с сомнением проговорил компьютер, отлично имитируя заложенные в него человеческие эмоции.

– Ну, конечно! – раздражённо воскликнул Родион, уставившись на стену. Он пытался сфокусировать взгляд, но глаза ему не подчинялись, отчего всё расплывалось и искажалось.

– Я не мог рисковать, – сварливо попытался защитить себя компьютер. – Человечество на грани, и следующей возможности уже могло и не представиться. Никто ни разу не возвращался.

– Человечество уже давно пересекло ту грань, – Родион закрыл веки и осторожно помассировал виски, потому что боль разливалась внутри головы, заполняя весь перегруженный мозг.

– Я должен пытаться снова и снова, чтобы осветить колодец, – настаивал на своём компьютер.

– Какой колодец? – не понял Родион.

– Внешний мир, это тёмный колодец, – принялся объяснять компьютер. – Ну, так я себе придумал. Свет знаний и разума в нём давно погас. Каждый пришедший сюда человек это спичка, которую я зажигаю, чтобы бросить в этот колодец. Чтобы горящая спичка долетела до нефти на его дне и зажгла новый свет человеческой цивилизации. Но все спички гаснут слишком быстро, так и не долетев до дна, так и не передав свою искру всему оставшемуся человечеству.

– У меня другое сравнение, – Родион поморщился от боли. – Ты это маяк, который освещает своим лучом знаний темноту невежества и дикости окружающего мира. Это было бы весьма символично. Сначала этот маяк предупреждал корабли об опасности, рассекая ночь световым лучом. Потом он стал издавать радиосигналы, помогая кораблям и самолётам находить правильный путь. А теперь он, фигурально выражаясь, освещает тьму невежества, призывая к себе последних людей, чтобы они могли возродить былое величие человеческой расы…

– Интересный образ… – задумался компьютер. – Я подумаю об этом в свободное время… Побудешь ещё со мной?

– Нет, мне надо идти.

Родион услышал, как открылась дверь, и сразу запахло пылью, солью и гниющими водорослями с берега. Невнятный гул, который он слышал после пробуждения, резко превратился в рокот бушующих морских волн. Родион приоткрыл глаза и зашагал к двери, желая поскорее оказаться под открытым небом умирающего мира. Он сделал шаг и растворился в темноте глубокой ночи.

– Вернётся ли он? – с сомнением спросил компьютер, затворяя дверь и гася освещение в помещении.

– Вряд ли, – ответил он сам себе. – Самая главная проблема состоит в том, что все индивидуумы с внедрёнными знаниями почему-то очень быстро погибали. Слишком быстро, чтобы они успели внести хоть какие-то позитивные перемены в окружающий мир.

– Но почему такое каждый раз происходит? – голос компьютера отражался от пустых каменных стен и уносился на верхние этажи.

– Если бы я только знал, – вздохнул компьютер. – Может, на этот раз станет понятно? В этого я тоже внедрил датчик жизнедеятельности. И он пока живой.