– Ну давай, – угрожающим тоном приказал шаман, прищурив глаза и незаметно проверяя нож в подмышке.

Но всадник продолжал нерешительно топтаться в отдалении, поглядывая со страхом на колдовского слугу, который грозно нависал над шаманом. Ему приходилось видеть это страшное чудовище в действии, когда под ударами сильных твёрдых рук люди гибли десятками за считанные секунды.

– Обосрался от страха, пёс? – издевательски рассмеялся шаман.

Этого всадник выдержать не смог, поэтому поспешно выхватил из нательной сумки небольшой свиток и швырнул его колдуну под ноги.

– Чтоб ты сдох! – закричал он в бессильной ярости.

– Да нет, это ты скоро сдохнешь, – внезапно прогудел слуга колдуна, и гость ощутимо побледнел и сжался.

– Правда, что ли? – обернулся к нему шаман.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, а потом колдун снова обратился к незваному гостю:

– Духи рассказали мне, что у тебя гниёт печень. Мерзкое сырое мясо, которое ты пожираешь, да ещё неуёмное потребление крепкой браги сделали её мягкой и рыхлой. Тебе осталось две луны.

– Ты лжёшь! – воскликнул всадник, испуганно прижимая руку к правому боку. – Твой грязный язык не сможет причинить мне вред! Я защищён от твоего колдовства!

– Иди прочь, пёс! – проорал шаман, которому надоело возиться с глупым идиотом. – Убирайся с моей земли или я заберу твою никчёмную бесполезную жизнь прямо сейчас! Убирайся! Убирайся!

Он проорал это слово ещё несколько раз, пока всадник поспешно, спотыкаясь и падая, добежал до лошади, вскочил на неё и рванул к лесу, не оглядываясь и бессвязно проговаривая какие-то молитвы.

– Проверь, пожалуйста, – попросил шаман, указывая на свиток.

– Чисто.

– Что, в этот раз даже без яда? – удивился шаман. – Стареет что ли наместник. Глядишь, скоро копыта откинет, тварь нечеловеческая.

Он поднял свиток, развернул и принялся читать вслух, спотыкаясь на неграмотно написанных словах:

– «Благородный и смелый»…, ага, смелый, как же, «барон Пускье снова приказывает тебе, мерз… мерзкое порождение чёрной паучей»… паучьей, наверно, «бездны, покинуть сию чистую и свищеную»… Нет, ты видел, «свищеную»! Дебил необразованный! А всё туда же, барон… Так, значит, «священную землю наших предков». О гонит пургу, да они сами здесь поселились всего сто лет назад, вырезав всех туземцев! Когда она у них священной-то стать успела?! Ладно, дальше… «Иначе ждёт тебя кара суровая»… Не, ну неужели нельзя было в этот раз придумать что-нибудь новенькое!

– Опять порвёт на куски и скормит собакам? – прогудел слуга, удаляясь в дом.

– Ну да. Бедные собаки. Хоть бы проявил какую-то оригинальность. Никакой фантазии! Так, ну и обычные ложные обвинения мне в рыло. Пожёг, поел, убил, отобрал, забрал силу. Скукота! Он перестаёт меня веселить, этот недоумок барон. Не люблю, когда творческая личность вдруг останавливается в развитии и зацикливается на одном и том же. Ладно, выкинь эту чепуху и убери там мочу после пацана, пожалуйста.

Ещё пару минут шаман снова посидел на крыльце, глядя на облака. Он чувствовал слабость и не хотел ничего делать. Да и какой смысл. Хотя, кому-то стоящему, возможно, нужна его помощь.

– Что у нас сегодня ещё? – спросил он тихо. Напрягаться не было смысла, потому что слуга услышал бы его шёпот и за километр.

– Беременная гулящая девка из деревни. Из простолюдинов. Дочка торговца.

– Так, с него мы сдерём втридорога. Ещё?

– И хворая дочка мельника.

– Мельника?! – шаман забеспокоился, вскочил на ноги и поспешил в дом. – С этого надо было начинать! А что с ней?

– Помогала матери стирать на реке, упала с мостков и простудилась. Лежит в жару уже несколько дней, и деревенский знахарь-коновал скоро успешно отправит её к их богам.

– Плохо, очень плохо! – воскликнул шаман, снимая надоевшую волчью шкуру и меховые штаны. – Фу, запарился совсем, вся задница вспотела. Мне всегда очень нравился этот работящий и честный человек. Просто алмаз в этой куче говна. Собирайся, навестим деревню прямо сейчас.

Без колдовской одежды он оказался совсем молодым и гораздо более стройным.

Шаман прошёл за полог, где на вешалках висели в ряд несколько ритуальных и повседневных комплектов колдовской одежды для разных церемоний. Он снял с крючка и надел на серое нательное бельё тёплую длинную рясу из тёмно-синей шерстяной ткани. На голову натянул шапку с острыми голубыми перьями и клювом всё той же несчастной тропической птицы, которую пришлось убить ради эффектного наряда.

– Взял всё необходимое для простудных заболеваний?

– Конечно, – откликнулся слуга, который уже закончил мытьё полов после посетителей и теперь проветривал помещение.

– Когда же они научатся мыться? – риторически спросил шаман, принюхиваясь. – Иногда еле сдерживаюсь, чтобы не вырвало. Если бы не ароматическая смола, совсем хана была бы.

– Боги им не разрешают, – прогудел слуга. – Всё готово.

До деревни они шли пешком. Конечно, можно было бы добраться и гораздо быстрее, если бы шаман сел на спину верного слуги, но сейчас ему хотелось пройтись по весеннему лесу и почувствовать своё тело заново после долгой тяжёлой болезни.