– Не хотел тебя беспокоить, – пробормотал виновато мельник, потупив глаза. – Ты же сам только недавно из мёртвых вернулся.

– Да, тряхануло меня неслабо, – согласился шаман. – Чуть копыта не отбросил. Но ты всё равно должен был сообщить.

– Неудобно было.

– Ты совестливый и честный дурак, Варод, – с искренней теплотой в голосе пожурил его шаман. – Ты мой единственный друг в этом жутком месте, откуда я мечтаю всей душой когда-нибудь вырваться. Не смей больше никогда стесняться и считать, что твоё здоровье или здоровье твоих близких – это неудобно.

Тут хозяин не выдержал и разрыдался. В этом искреннем плаче шаман уловил то огромное горе, которое пришло в семью с болезнью любимого ребёнка. Тогда лекарь снова обнял хозяина.

– Уйми свои чистые слёзы, Варод. Не годится тебе отчаиваться. Сейчас посмотрит слуга мой, и узнаем, что за болезнь, и как с ней бороться.

– Я готов, – сообщил помощник, отходя от кровати.

– Уходи, – мягко велел шаман другу. – Не входите никто, пока не позову.

Когда безутешный отец покинул комнату, шаман быстро просмотрел данные анализаторов.

– Как я и думал, бактериальная пневмония. И куча всего остального, – мрачно пробормотал он, изучая показания крови и снимок лёгких. – И сильно запущенная. Но мы ещё поборемся!

– Обязательно, – добродушно прогудел в ответ верный помощник, включая режим дезинфекции воздуха в помещении.

Шаман сразу сделал девочке три укола антибиотика. Потом ещё вколол комплексный противовирусный препарат. После этого несколько часов они просто сидели у тела ребёнка, в котором происходила незримая титаническая борьба с инфекцией. Когда свет на улице померк, слуга включил лампу на своём животе. Шаман прислушивался к журчанию воды и шуму работающего мельничного колеса. Он просто ждал и надеялся на благополучный исход. И хотел, чтобы в этом случае его помощь оказалась самой настоящей, самой действенной. Даже если бы у него была настоящая магия, он и её всю без остатка пустил бы на излечение этого ребёнка, лишь бы сделать семью друга счастливой.

Поздней ночью помощник в очередной раз измерил температуру и снова сделал анализы.

– Излечение есть.

Шаман встрепенулся и бросился изучать данные анализаторов.

– Отлично, просто чудесно! Налицо положительная динамика. И это за такое короткое время. Она будет жить!

Он радостно запрыгал по комнате, ощущая удовольствие от проделанной работы и достигнутого результата.

Родители девочки всё время дежурили под дверью, так что стоило только позвать, и они тихо вошли в комнату, бросая любящие взгляды на дочь.

– До полного излечения ещё далеко, – сообщил шаман, надевая плащ и шапку с клювом. – Но страшное уже позади. Мы отогнали от неё смерть. Теперь вам надо строго слушать меня и делать что говорю.

Супруги закивали, чутко вслушиваясь в его слова.

– Сутки не кормить, но давать много тёплого питья. Много тёплого питья. Тело должно выгонять грязь от болезни. Потом давать только лёгкую еду, лучше бульоны из птицы, но жира поменьше. Я оставлю лекарства. Это колдовские, секретные лекарства. К ним нельзя никого допускать. И никому нельзя о них рассказывать! Каждое утро и каждый вечер ей надо будет давать по одному яйцу великой чёрной паучихи. Не пропускать! Не забывать! Строго каждое утро и каждый вечер! И уже через неделю она будет здорова.

Мельник молча снова обнял друга. Впрочем, шаману и не нужны были особые слова, настоящую глубокую благодарность он видел в глазах. По его сигналу слуга высыпал в дрожащую ладонь мельника несколько таблеток.

– Да. И если вас спросят, вы должны говорить, что заплатили мне целый золотой, который копили на нового осла, – предупредил он супругов. – Никому никогда ни слова, что я с вас ничего не взял. Сами понимаете, мне надо что-то есть и по хозяйству приобретать. И потом отбоя не будет от наглых желающих полечиться на дармовщину… И мои силы тоже не безграничны… И запасы…

Тут шаман быстро развернулся и не прощаясь вышел из комнаты, прошагал по тёмному дому и вышел на улицу, где с наслаждением вдохнул свежий холодный воздух.

– Темно и очень опасно, – предупредил помощник, гася фонарь на животе. – Пешком передвигаться нецелесообразно.

– Согласен, – ответил лекарь, чутким взглядом обшаривая окрестные дома. – Могут напасть. Давай на тебе. Всё равно нас никто не увидит.

Он залез на спину помощника, поместил ноги в образовавшиеся углубления и сел на специальный вырост, схватился за ручки в плечах и кашлянул, подавая сигнал начала движения. В кромешной темноте, поглотившей деревню, они помчались по улицам.

Впрочем, зрение помощника в свете не нуждалось. Он видел на много вёрст вперёд, чётко определяя все препятствия, так что шаману оставалось только положиться на своего верного товарища. В дороге лекарь даже немного задремал, пока они пересекали густой лес и поднимались по склону крутой горы, на которой и стояла его избушка.

Возле дома помощник аккуратно спустил его на землю. Ёжась на резком холодном ветру, дующем из ущелья, шаман всматривался в тёмное прозрачное небо, усеянное мириадами ярких звёзд, и терпеливо ждал, пока помощник отключит охранную систему жилища.