— Лилит не предвидела подобного, так как не имела понятия, на что ты способна. В следующий раз ударь меня чем-нибудь, я буду готов к этому, но никогда больше не убегай, — сжав мою руку, он поднял ее и положил на свое сердце. — Когда я обнаружил, что ты ушла, — его глаза, когда встретились с моими, напоминали черные бездны эмоций, — то впервые в жизни я ощутил сильных страх.

У меня перехватило дыхание от его уязвимости. Кобаль обладал многими качествами, но среди них не было уязвимости и открытости.

— Больше так не делай, Mah Kush-la.

— Я никогда не сбегу снова, а при споре просто чем-нибудь ударю тебя, — поклялась я.

— Хорошо.

— Знаешь, до нашей встречи я всегда была рассудительной и не отличалась вспыльчивостью, по крайней мере, не проявляла ее так часто.

Кобаль выгнул бровь.

— Сомневаюсь.

— Это правда, — ответила я. — Я должна была заботиться о братьях. Должна была беспокоиться о том, чтобы они были накормлены и как можно лучше защищены от нашей матери. Несколько раз я выходила из себя настолько, что ссорилась с матерью, из-за чего меня выгоняли из дома.

На его лбу запульсировала вена.

— И куда ты шла?

— Я приходила к своей подруге, Лизе, и ее родителям.

— Тебе нравилось жить с ними?

— Нравилось, — призналась я. — Мама Лизы каждое утро готовила нам завтрак. А ее отец всегда играл с нами в игры. Каждый вечер они устраивали семейные ужины. Я ловила для них рыбу не потому, что была должна, а потому, что хотела. Они считали меня частью семьи, соответственно относясь ко мне.

— Тогда зачем ты возвращалась домой?

— Гейдж был огромной занозой в заднице. В итоге моя мать соглашалась впустить меня домой. А я возвращалась из-за братьев. Думаю, родители Лизы приютили бы Гейджа и Бейли, если бы могли, но моя мать никогда бы не позволила этого.

— Почему?

Я снова уставилась на дорогу, проносящуюся под моими ногами, и сала обдумывать вопрос.

— Потому что никто бы не кормил и не ухаживал за ней. Матери было бы некого оскорблять, а она действительно наслаждалась этим. Единственное, в чем она когда-либо находила удовольствие. Причина, по которой я согласилась оставить братьев, когда Мак пришел за мной, заключалась в том, что я попросила о приюте для них у Лизы. Иначе я бы сражалась с Маком до смерти.

Кобаль настолько сильно стиснул руль, что костяшки его пальцев побелели. Он медленно отвернулся, но я ощущала напряжение в его теле.

— Твоя мать била тебя?

— Ее самым серьезным оружием были слова.

— Так она била тебя? — рыкнул он.

Я не отвела взгляд от золотых угольков, полыхающих в его глазах, когда Кобаль снова посмотрел на меня. Если бы сейчас перед ним стояла моя мать, то он выпотрошил бы ее, даже не моргнув глазом.

— Я не могла давать ответную реакцию, — произнесла я, игнорируя вопрос. Я предпочитала не вспоминать те несколько раз, когда была уверена, что она, наконец, осуществит свое желание и убьет меня. — Рядом с ней мне стоило быть как можно спокойнее. Она забрала бы у меня братьев, если бы я что-то предприняла. С тобой же я не могу управлять эмоциями. Ты заставляешь меня сначала действовать, а затем думать.

— Из-за меня ты теряешь контроль.

Я прижалась к его боку.

— Да.

Он прикоснулся пальцами к моему лицу и откинул выбившиеся пряди волос.

— Почему?

— Я не уверена. Мне комфортно рядом с тобой, ведь что бы я ни делала… — мой голос затих, я села и попыталась разъяснить свои мысли: — Ты злишься на меня, пытаешься командовать, но никогда намеренно не причиняешь мне боль. Что бы я ни говорила и ни делала, ты не отворачиваешься от меня, не пытаешься наказать и обидеть. Я оттолкнула тебя, а ты все равно привел моих братьев.

— Если бы я мог, то подарил бы тебе весь мир, Mah Kush-la. А если я когда-нибудь встречу твою мать, то она познает боль.

От его слов у меня перехватило дыхание.

— Кобаль…

— Ты не можешь помешать мне любить тебя. Вот почему ты сопротивляешься и не слушаешься.

— Или, может, я не подчиняюсь, потому что не должна, — ответила я.

Нежная улыбка тронула его губы.

— Нет, не должна.

Я снова прижалась к Кобалю, наслаждаясь теплом его тела.

— Не важно, как сильно ты злишь меня, ведь ты тоже ничего не можешь сделать, чтобы помешать мне любить тебя, — прошептала я.

Он обнял меня за плечи и крепче прижал к себе. Я посмотрела на закрытое окно, отделяющее нас от тех, кто сидел в кузове грузовика.

— Как думаешь, будет лучше, если мы расскажем людям, кто я такая? — спросила я. — Возможно, если они будут иметь представление, за кого сражаются, то немного успокоятся.

Его улыбка померкла.

— Нет. Нельзя предугадать, как они отреагируют. Они могут выкинуть нечто глупое, а мы не можем рисковать. Если бы речь шла только о нашей группе, то, возможно, правда была бы наилучшим выходом, но у врат к нам присоединяться другие люди, а слухи распространяются очень быстро.