Щёлкнув поводьями, Анжей направил сани к дороге. Снега за ночь навалило по колено, поэтому Бузина двигалась медленно, но шаг за шагом ускорялась.

— Посадил как-то. Он начал цыплят душить в отместку. Нет уж, пусть будет лучше толстым, а в курятник не лезет.

Распогодилось, и лазурное небо засияло над дорогой. Белоснежный лес выстроился стеной, пели птицы. Анна болтала, рассказывала о лете, Анжей слушал и подгонял Бузину. Собаки носились кругами, а, устав, запрыгнули в сани, демонстративно зевая.

— Говорят, там на берегах Доврича жили совы. Да, их там было так много, что людям пришлось уйти, — сказала Анна.

— Они были агрессивными?

— Ну, не то, чтобы, но ты знаешь, как это бывает: посмотрят на людей и всё — пиши-пропало. Они своим взглядом так чуть ли не всю деревню увели. А потом девались куда-то. Жители Доврича об этом умалчивают, но я видела огромные перья в некоторых домах….

— Да ну! Даже баши не могли сов победить.

— Ну, выходи из дома раз в декаду — ты и куропатки не застрелишь.

Анжей на упрёк не ответил — как раз заметил на горизонте первые дома. Он любил деревню, хотя и появлялся в ней редко, и знал, что жители деревни ему благоволят. Отстранённо, конечно. Перешептывались, не юродивый ли, случаем, тот мужик с фермы? Нет? Ну ладно. Всё равно странный, но хороший, кажется. Иногда думал, что стоило бы почаще приезжать, чтобы завести друзей, но как-то не складывалось.

— Ну, какой план? — спросила Анна, скидывая капюшон.

— Уши замёрзнут, — предупредил её Анжей.

— Не замерзнут, мы сейчас в тёплое место заедем, в таверну, например, всё равно вся жизнь и информация там, в том числе и о вакансиях.

— Ну вот тебе и план.

Он направил сани в сторону местной таверны под названием “Дубовый лист”. По дороге с ними здоровались местные жители, а брат с сестрой приветствовали их в ответ. Какой-то мальчишка выскочил прямо под копыта Бузины и гневного крика Анны испугался больше, чем риска быть раздавленным.

— Ты что, припадочный?! Как можно не заметить целого оленя?! — кричала Анна, а мальчик пятился, бледнел и бормотал слова извинения.

Анна фыркнула и тут же заулыбалась, увидев нужный дом. Дёрнула брата за рукав:

— Смотри, вон “Дубовый лист”!

— Я знаю, Анна. Я тут всю жизнь живу.

— А, точно.

— Зачем ты накричала на бедного мальчика?

— Слушай, ну, если ему так надоело жить — пускай встречается со смертью не с нашей помощью.

Анжей подвёл сани к самому входу таверны, накинул поводья на столб, приказал собакам ждать и вошёл вместе с сестрой внутрь “Листа”.

Помещение было довольно тёмным — его построили давно, когда окна ещё делали слишком маленькими, дабы сохранить тепло. На стенах висели картины, изображающие сказочные сюжеты, брёвна в стенах потрескались, с потолка свисали пучки трав, которые хозяйка добавляла в стряпню. В углу сидели трое мужчин, играли в нарды. Хозяйка по имени Хлома подметала пол. Услышав посетителей, она резко подняла голову и лицо её озарилось простодушной улыбкой. Она всегда казалась Анжею очень приятной и родной, эдакой доброй четвероюродной тётушкой: широкое лицо, серые добрые глаза, дородная фигура, румяные щёки и постоянное тепло в голосе.

— Лапушка мой, — сказала она, обращаясь к Анжею, — нужто зашел! Ну наконец-то, а то всё сидишь там у себя как сыч и не видно-не слышно. А это кто? Ах! Неужели наша Чёрная Овечка вернулась! Иди сюда, милая, дай я тебя обниму!

Хлома кинулась выполнять свои любвеобильные угрозы. Пока Анна вежливо отвечала на бесконечные вопросы о своём житие-бытие, Анжей хотел было спросить про работу, как вдруг один из мужчин за столиком повернулся и громко сказал:

— Ба! Да это же Анжей! Что, конопатый, пришёл закладывать мамкины украшения?

Прикрыв глаза, Анжей медленно-медленно вдохнул.

Повернулся к говорившему.

Мужчина шёл к нему, неприятно ухмыляясь. Небритый подбородок, бегающие глаза, грязная рубаха и широченная улыбка — ничего из этого не прибавляло ему очарования. Он подошёл, закинул руку Анжею на плечо, но тот отпрянул, жестом попросив не делать так больше.

— Эй! — подала голос Анна. — Что ты творишь?

— Оооо, нет, это я бы хотел узнать, что этот рыжий творит. Где наш дом?

— Это наш дом. Мой и Аннин, — тихо ответил ему Анжей.

— Ух, да ну, что то-то твоя мама с нами не о том говорила.

Голос сестры был оглушительным. Она вышла вперёд, уперев руки в бока, вздёрнула подбородок и заглянула коллектору прямо в глаза, хотя и была ниже на целую голову.

— Послушай-ка сюда! Все долги мы отдадим, но сейчас отвали от нас! Ты ничем не поможешь, если будешь тут стоять и угрожать, ни денег не получишь, ни дома, ничего! Только нарвёшся, и всё.

Мужчина осклабился:

— На кого нарвусь, на тебя?

Овечка сделала шаг вперёд.