я продала его огромный дом, занимавший весь коридор, – стало просторней.

начала вновь помещать бьющиеся предметы на открытые поверхности – стало комфортней.

по моей подушке больше не размазана шерсть вязким слоем – стало чище.

меня никто не будит сквозь ночь требованиями погладить – стало удобней.

никто не просит постоянно выпустить из комнаты, а через минуту впустить обратно – стало спокойней.

и кажется – что стало лучше.

но не стало!

и я не расскажу сейчас почему. Уверена, если у тебя есть кот, ты обязательно меня поймешь!

Как и поймешь, что я сейчас большей частью и не про кота-то вовсе – а про то самое – про вообще.

Понимаешь!

Просто у моего друга умер брак.

Сейчас тенденция такая – назовем модно – пандемия браков.

Так вот, друг мне тоже говорит, мол, становится чище, комфортней, свободней.

а потом молчит…

а я в тишине его слов слышу – «но не лучше».

Визг дверного звонка бесцеремонно прервал экскурс мыслей в прошлое. Неловко скинув все в коробку, Марк поспешил к порогу.

В квартиру зашла рыжая гостья, на вид лет 17, с дерзко задранным кончиком носа дикими глазами и наглыми кудряшками.

Она была девушкой Марка или, как сама любила говорить, – его музой.

– Представляешь, мне отец сегодня позвонил, – наливая чай начал он разговор.

– Отец, это который умер? – не отвлекая взгляда от розочки с вареньем, монотонно поинтересовалась Рыжая.

– Да, он.

– И какого черта он хотел?

– Зовет к себе, жить, в Израиль.

– А ты ?

– А я вот, чай пью – раздраженно буркнул Марк.

Поверх борта чашки девчонка ловко метнула на него свой взгляд. Как-то недоверчиво и с упреком.

– Ну, чего ты так смотришь на меня своими глазищами, я же никуда не уезжаю! Столько всего, нужно думать.

Оба тогда понимали, думать тут было не о чем.

За последний год в этом небольшом городишке Марк стал местной звездой. Днем юношеский азарт тосковал на работе. Однако она была непыльной и давала возможность развернуться душе вечером. Тогда со своей группой они устраивали концерт местной молодежи. Ощущение превосходства погружало его с головой в чан счастья. Еврейская предприимчивость отличала парня во всем. Он даже собрал первую местную тату-машинку. И гордо провозгласил себя прародителем нательного творчества сего края. А потом неловко запечатлел пробу на Рыжей в виде замысловатого узора чуть выше правой ягодицы. Тем, наверно, и остался с ней на всю ее жизнь. Но все же изнутри Марка подгрызало некое ощущение себя особенного. Его не покидало чувство, будто жизнь для него притаила мир много шире этого. А пока он просто ждет, когда дверь откроется, и судьба выпустит во что-то новое и безграничное.

Конец ознакомительного фрагмента.