И, конечно, никто не знал, правду ли рассказывает этот парень. Но столь он интересно все это повествовал, что уж и не важно было.

Глава 2 Рыжая.

– Черт, ты слишком сложно объясняешь! Я так и не поняла, в чем твоя работа заключается. Знаешь, есть такое понятие «если вы не можете в одном предложении объяснить ребёнку, чем занимаетесь – вы шарлатан» – и Вики звонко засмеялась. Этот смех полюбился Марку больше всего. Слишком уж милым и заразительным был, чтобы оставить его без поддержки.– Марк, нам же еще долго ехать?– парень утвердительно кивнул, – а расскажи мне свою историю с самого начала?

– Как это? – спросили взлетевшие галочки его бровей, – С самого того, когда «я родился 5 мая 1977 года?»

– Нет же, – перебила она его – вот ты, когда читаешь книги, они всегда начинаются с Того Самого момента. С момента, когда с героем начинает происходить что-то значимое для него. Вспомни свою точку бифуркации! Как тебе кажется, если бы это была книга, с чего бы началась твоя история?

Марк молча улыбнулся. Сознание утонуло в памяти. Оно уносило его все дальше и дальше во времени воспоминаний. И вот он не заметил, как очутился внутри старого здания ДК. За окнами таился скромный пейзаж. Он быстро приедался глазу и был именуем жителями как «ничего особенного». Небо сливалось с землей в единую белую простыню зимы. Лишь огни зданий размечали в сознании полосу горизонта. По ощущениям Марк, словно находился внутри хрустального шара, который хорошенько взболтали. Едкую тишину пустынных коридоров здания метко разрезали звуки музыки. Они доносились из актового зала второго этажа. Внутри было четверо парней местной рок-группы этого северного городка. Скромность его масштаба позволяла мальчишкам воображать себя рок-звездами. В зале было жарко. Липкие пальцы пронзали струны и выливали энтузиазм горящих глаз в оглушительную музыку. Она захватывала сердце в плен своего ритма.

Скрип старой двери уронил зал в тишину. В проеме появилась голова бабы Нюры, а за ней и вся ее полноватая, обтянутая цветочным узором фигура.

– Эй, Марк, заканчивай свою эту песенку, шуруй на первый, тебе отец звонит!

– Какой еще отец! Зачем вы все время дергаете? Вы препятствуете нашей известности!

– Иди, сказала! Да побыстрее! С коммутатора звонок перевели! С самого Израиля звонют, еще оборвется!

Слово Израиль было произнесено такой торжественной манерой, что Марк гипнотически повиновался. Снял инструмент и поспешил вниз.

Приложив холод трубки, он действительно услышал знакомый когда-то голос:

– Привет, Марк, это папа, помнишь? – это помнишь было как раз кстати. За последние много лет жизнь никоим образом не упомянула о существовании отца. Марк его, признаясь честно, и позабыл. А вместе с тем, забыл и все обиды, которые тут же всплыли хмуростью взгляда на лице.

– Чего тебе? – грубой лаконичностью отозвалась злость.

– Послушай, сынок, я не знал. Меня Юля как-то нашла, позвонила, рассказала. Она в Иркутске там замуж вышла…

– Да знаю я, – нервно оборвал Марк, – сестра же моя! Зачем ты про нее рассказываешь? Я не пропадал из ее жизни, как ты! Я все это знаю. Мне зачем ты звонишь?

– Говорю же, я не знал, что мать умерла! Слушай, Марк, хоть ты и зол на меня, но уже взрослый парень и многое можешь понять. Ты не должен меня прощать, но ты должен ко мне приехать. Не на время, навсегда! Я в Иерусалиме живу, приезжай, Марк, у тебя есть семья. Я твоя семья…

После разговора с отцом внутри Марка все растворилось в бездонной черной тишине. Мысли перестали складываться в слова. Какое-то ощущение, еще непризнанное определением, захватило все его существо. Он машинально собрался. Бессознательно дошел до дома. И совершенно не помнил как, но очутился на старом зеленом кресле. Оно всегда располагало впадать в философские размышления, словно недоспелая хурма, вязавшие сознание неприятным послевкусием.

Марк достал картонную коробку со штампом почты. Судя по нему, переданную сестрой, как с месяц назад. Распечатал. Внутри оказались какие-то документы, старые детские фотографии и книга.

Он нежно зачерпнул пачку снимков, которые унесли его мысли лет на N назад. Тогда они еще жили под Иркутском. Он, сестра Юлька и мать. Жили довольно тяжело и, наверно, неблагополучно. Счастье ушло вместе с отцом. Тот покинул семью резко. Без лишних объяснений. Мать, наверное, понимала, почему, а вот детям не потрудились сочинить даже легенды. Марк просто помнил. Утром отец собрал два огромных чемодана, обнял, сказал «пока» и вышел из его жизни. На десять лет. Ровно до недавнего звонка. Мама тогда стала часто плакать. Денег не было. Сестра быстро нашла какого-то ухажера и съехала к нему. Дом стал пропитан слезами, и Марк совсем потерялся:

«Мама, мам, расскажи мне сказку… Расскажи мне сказку, ну, пожалуйста…И не нужно вот так поднимать бровь и удивлённо смотреть на меня, я серьёзно. Расскажи…Не пожимай плечами, даже не подняв головы. Ты ведь даже не отвечаешь мне, а я уже совсем позабыл мелодию твоего голоса. Не сердись, пожалуйста, я знаю, у тебя много работы. За последнее время я научился читать твои мысли или просто запомнил сказанное когда-то. Тяжело. Я понимаю. Ты до сих пор не смирилась с тем, что он ушёл. Ты просто не умеешь быть одна. Мам, я очень тебя люблю, но посмотри, во что ты превратилась? Эти растрепанные волосы, мятые от усталости и слёз глаза, твои твёрдые руки и полоска худых губ… Я понимаю. Он ушёл. Но ты должна идти дальше, ведь жизнь на этом не заканчивается. И не нужно столько лить горечи, это все напрасно. Я знаю. Ты веришь, что он вернётся. Ты ещё не потеряла этой надежды, потому что безумно любишь его. И я горжусь твоей любовью! Мам, не прогоняй меня, я знаю, у тебя много работы, знаю, что уже совсем нет сил. Просто я так редко вижу тебя! Не злись.. мам, мама… расскажи мне сказку, ну, пожалуйста, расскажи …».

И она в тот вечер открыла свою книгу. Такую книгу, куда всегда себя записывала. Она еще никого не посвящала о том, что в ней. Просто любила повторять: «Вот не станет меня, прочитаете! Фотографии врут, память искажается, воспоминания рассеиваются, а я хочу остаться у вас в словах моих мыслей».

Марк посмотрел на ее фото. Такой молодой, такой красивой, живой. Достал из коробки книгу, и прочитал:

«Не про кота»

у меня умер кот.