Однако на этот раз все обошлось. Сумасшедший, возжелавший его крови на глазах у всей Криады, очевидно, был в этот день занят другими грязными делами, и Тобиас спокойно закончил свое шествие. Теперь ему предстояло вместе с отцом развлекать знатных гостей и послов из других городов, пока народ глазеет на веселое выступление танцоров, циркачей и артистов. Затем будет красочный концерт, подготовленный лучшими мастерами зрелищ, а потом разгульный пир с танцами, кушаньями, реками вина и табунами танцовщиц, который обыкновенно продолжается до трех утра и заканчивается заснувшими прямо за столами или под лавками пирующими, которых приходится растаскивать по комнатам или развозить по домам слугам и рабам.

Тобиас никогда не дожидался конца пира. Едва гости доходили до того состояния, когда незаметный уход Наследника не мог оскорбить ничьих чувств, он покидал залы и без сил валился на свою постель. Вот и сегодня, увидев, как уходит отец, Наследник подождал еще с полчаса и тихо удалился сам. Время шло к полуночи, но он так умотался за этот длинный день, что даже не стал проверять работу каро, рассудив, что та сама догадается запереть кабинет и пойти в спальню для рабов. Раздевшись и повалившись на кровать, он тут же уснул.

– Мы не виделись так долго, а ты даже не хочешь обнять свою любимую сестренку? – сладкий голос застал Тобиаса, пробиравшимся через двор к черному входу. Он неслышно выругался и изобразил на лице улыбку.

– Алексия! Я полагал, что ты прибудешь, по меньшей мере, через неделю, – и молил богов, чтобы так оно и было, мысленно добавил он. – Рад тебя видеть.

Он неловко обнял тонкую девушку. На вид Алексия была сущим ангелом, и любой, кто не был с ней знаком, не понял бы желания Тобиаса оказаться как можно дальше от нее. Боги, да он даже завтракал сегодня на кухне среди слуг, чтобы оттянуть момент встречи.

– Как же, разве ты не видел меня вчера на Карнавале? Мы с девочками были в соседней ложе от тебя и Аулуса.

Ах, девочки. Конечно, он заметил эту свору неразлучных ведьм.

– Как интересно, меня так увлекло представление, что я, кажется, совсем потерялся, если не увидел тебя и твоих замечательных подруг. Почему в таком случае я не заметил тебя на пиру? – Тобиас поглядел на низкое еще солнце, всем своим видом показывая, что ему нет дела до разговоров, и он очень спешит.

– Потому что в городе есть места гораздо более интересные, где можно весело провести ночь Осеннего Карнавала, – ее нескромная улыбка недвусмысленно намекала, какими конкретно интересными делами занималась девушка этой ночью. – Но ты не смотри каждую минуту на солнце, ни за что не поверю, что ты куда-то спешишь в такую рань, – Алексия шутливо ударила Тобиаса по груди своим маленьким кулачком. Тобиас некстати вспомнил, как этот же самый кулачок способен держать плеть и с неистовством хлестать ею рабов. – Лучше скажи, кого ты там прячешь в своем кабинете? Этот негодяй управляющий отказался дать мне ключ.

– Всего лишь рабыня, которая приводит в порядок мою библиотеку. Я запер ее, чтобы не смела отлынивать.

Тобиас мысленно поблагодарил Фола за стойкость. Наверняка Алексия была весьма настойчива в своем желании попасть в кабинет.

– Твоя личная рабыня, – Алексия сделала ударение на слове личная. Глаза ее блестели от любопытства. Тобиасу ужасно надоел этот разговор.

– Да, моя личная рабыня. Если не ошибаюсь, у тебя таких целых двое, – сказал Тобиас и тут же пожалел о несдержанности. Алексия хищно прищурилась. – Мне действительно пора. Я знаю, что от тебя далеки такие понятия, как долг и обязанности, но мне приходится заниматься всеми этими скучными делами. Хорошего дня, – Тобиас развернулся и быстрым шагом пошел по тропинке.

– Хорошего дня, – протянула Алексия ему вслед.

Тобиаса не оставляли дурные предчувствия насчет Алексии всю первую половину дня. Поэтому, хоть раньше за ним такое не водилось, он не стал обедать в ближайшей таверне, а отправился во дворец, как только выпал свободный час. Предчувствия не подвели. Дверь кабинета была открыта, замок выломан. В самой комнате царил бардак – разбросанные книги и свитки, на столе перевернутая чернильница – сами чернила вытекли на ковер. Тобиас с досады ударил дверной косяк и помчался на поиски Фола.

– Они в подвалах, – едва завидев Тобиаса, сказал управляющий. Таким мрачным он не был уже давно. – Я не мог ее остановить.

– Пришли двух крепких ребят вниз, и быстро, – бросил Тобиас и бегом кинулся к подвальной лестнице. Его распирала злость. Как она посмела! До последнего он надеялся, что она еще не потеряла остатки благоразумия, а предстоящее замужество остепенит ее. Лишь бы не было слишком поздно.

То, что он нашел в одной из камер, бывшей когда-то пыточной, было слишком даже для Алексии. Стол был завален всяческими крючками, ножами и веревками. В печи горел огонь, и один из рабов держал древний прут с клеймом их предков в огне – такими выжигали знаки на рабах еще до того, как появились магические клейма. Сама Алексия в задумчивости рылась среди побрякивающих инструментов. А рабыня каро… Сьерра была обнаженной привязана к столбу, ее тело покрывали ожоги, окровавленные порезы, пальцы правой руки были неестественно выкручены. К тому же она была вся в каких-то черных пятнах, в которых Тобиас не сразу распознал чернила.

На миг Тобиас застыл на пороге, его дыхание сковало. А потом злость сменила самая настоящая ярость. Он подлетел к Алексии и выбил из ее рук длинную металлическую спицу, изогнутую на конце. Только силой всей своей воли он не ударил ее, сжимая и разжимая кулаки и стискивая зубы. Видимо, выглядел он в тот момент так страшно, что впечатлилась даже Алексия. Она отпрянула и вся будто скукожилась, глядя на брата огромными глазами.

– Развяжи ее, – приказал Тобиас отрывистым тихим голосом рабу Алексии. Тот испуганно выронил прут, едва не обжегшись, и принялся поспешно развязывать пленницу своей безумной хозяйки. Он понимал, что, вызови он гнев Наследника, его накажут независимо от того, чей он личный раб.