Джуд смотрит на меня, разочарование мелькает на его лице.

— Разве это имеет значение, Лекси? Разве название места, куда я тебя везу, имеет какое-то значение?

Я пожимаю плечами и смотрю себе под ноги.

— Пожалуй, нет.

— Тогда просто наслаждайся этим. — Он делает шаг к входной двери, и парень, одетый во все черное, отступает в сторону, когда Джуд открывает дверь. Черный лимузин ждет нас.

Я делаю глубокий вдох, закрываю глаза и поднимаю голову к небу.

— Пахнет дождем, — шепчу я. — Я люблю запах дождя на свежескошенной траве. Именно такой запах.

Этот запах опьяняет. Это напоминает мне о летних дождях и папе, косящем газон, в то время как мама и я сидим на заднем крыльце, наблюдая за ним. Он напоминает мне холодный арбуз и домашний лимонад. Он напоминает мне о доме.

О месте, куда я больше никогда не попаду.

Печаль омрачает каждое прекрасное воспоминание. Моя шея деревенеет, по щекам текут слезы.

— Лекси, ты в порядке? — спрашивает Джуд, подходя ближе.

— Ты мне купил так много, а ты купил мне солнцезащитные очки?

Я держу голову опущенной, потому что не хочу, чтобы он видел, как я грущу из-за него.

— Нет.

— Купишь мне сегодня, — резко говорю я. Я быстро вытираю глаза, выпрямляю спину и поднимаю подбородок.

Он не сломает меня.

— Конечно, — отвечает Джуд. Его голос полон беспокойства.

— Это не просьба. — К черту. Мне нужны мои родители, мне не нужен он.

Водитель усмехается, и Джуд резко поворачивает голову, чтобы посмотреть на него. Он сжимает челюсти, его квадратный подбородок становится каменным.

— Садись в машину, Лекси. — Я проскальзываю внутрь, и он захлопывает дверь с такой силой, что машина вздрагивает.

Грусть, которую я пыталась сдержать, сменяется страхом. Джуд подходит к водителю, хватает его за шиворот и ударяет головой о капот, заставляя машину снова вибрировать.

— О боже! — визжу я от ужаса и прижимаю руку ко рту. Я просто не могу отвести взгляд. Джуд поднимает голову парня, вцепившись в его волосы; потом снова и снова бьет его лицом об капот.

— Джуд! — воплю я.

Он перестает бить парня и смотрит на меня через окно.

Все мое тело дрожит от страха и ужаса. Лицо Джуда смягчается, когда он видит мой страх. Избитый Джудом парень соскальзывает по капоту на землю, совсем как в кино, и Джуд отступает от него на шаг. Он поправляет свой сшитый на заказ пиджак и расправляет плечи, не сводя с меня глаз. Повернув голову, сплевывает на землю. Он тяжело дышит, смотрит на дверь, прерывая зрительный контакт со мной на долю секунды, и дает кому-то указания.

Он подходит к задней части машины, открывает дверь и проскальзывает внутрь.

— Прошу прощения, что тебе пришлось это увидеть, — легко говорит он.

Я отодвигаюсь от него как можно дальше и прижимаюсь к противоположной двери. Я так близко, что почти вжимаюсь в нее.

— Ты избил его, — шепчу я потрясенно и испуганно.

— Да, — уверенно отвечает он.

— Из-за меня. Это была не его вина, Джуд, а моя. Тебе не следовало… — я больше ничего не говорю, только указываю вперед.

— Это не имеет к тебе никакого отношения. — Он вытирает руки о свои дизайнерские брюки и наклоняется к бутылке с янтарной жидкостью, наливая себе в бокал.

Трясущимися руками я выхватываю его и выпиваю, не дожидаясь, пока он что-нибудь скажет. Осушив бокал, я протягиваю его Джуду.

— Он рассмеялся, потому что я вела себя с тобой, как упрямая дура.

— Он сам напросился.

Он наливает еще бокал и предлагает мне, но в горле жжет — ведь вообще-то я не пью. Я качаю головой и смотрю в окно. Я слышу, как захлопывается водительская дверь, и смотрю вперед, замечая, что водитель — не тот парень с разбитым лицом.

— Что… с тем… — я сглатываю слезы и стараюсь держать себя в руках. — С ним все будет в порядке?

Я едва могу смотреть на Джуда, он показал мне ту свою сторону, от которой у меня бегут мурашки страха. Он пожимает плечами и одним движением опустошает бокал.

— Что бы с ним ни случилось, это не твоя вина, а его.

Я борюсь с чувствами, бушующими внутри. Я скучаю по своим родителям, я хочу уехать, и теперь при мне избили парня только за то, что я вела себя, как идиотка.

— Это неправильно, Джуд, все это ненормально, — рыдаю я, уткнувшись лицом в ладони. — Это слишком для меня, я не могу.