«Чего это с ним?» - замерла Ива.

Забежав за угол, тощая фигура принялась шуметь, а потом выскочила с лопатой в руках.

«Я–я с-случайно забрела!» - едва не вырвалось у нее, когда садовник бросился в ее сторону, но, не дойдя, Тауш свернул в сторону и, забежав в траву, начал яростно рыть землю.

«Так, так, так! И чего это он там прячет?» - она подкрадывалась почти бесшумно, но взведенный Брат то и дело оборачивался и всматривался в темноту.

«Хм, как ни погляжу, у всех тайны!»

Охваченная азартом, Ивая приближалась вплотную к Таушу, пока со спины не раздалось неразборчивое:

– Ва-аг!

– А-а?! – воскликнул перепуганный брат, резко оборачиваясь.

Отскакивая, Ивая успела ткнуть в живот локтем тому, кто подкрался сзади. Раздался скулеж, но нападающий, все же, успел толкнуть. Поскользнувшись на влажной траве, упала на колено, что спасло от черенка, просвистевшего у Ивы перед носом.

– Чего роете?
– первой рявкнула она, не желая драться с уважаемым Братом.

– Ты кто? – выкрикнул он.

– Ивая!

Садовнику потребовалось время, чтобы вспомнить ее.

– Ищу Долона, – на всякий случай напомнила Сестра, заметив, что Брат сильно нервничает.

– Вспомнил! – с облегчением промолвил он.
– Его тут нет!

– А чего роете?

– Грязь.

– Зачем? – не отставала она.

– Надо!

– Кому?

– Ивая, прекрати, и без тебя тошно! – отмахнулся мужчина.

– А мне не тошно? Как ищейка рыскаю по крепости, разыскивая Ло, Клахема или Кинтала, и всем безразлично!

– И как поиски?

– Никак! Они даже не отзываются! – промямлила Ива, теряя запал. За весь суматошный день впервые позволила себе пожаловаться, потому что устала, отчаялась и стала терять веру в лучшее.

– Долона видели с Бокасой, – отчеканил садовник.

– Нет! Не верю! Он ее ненавидит и рядом находиться не может! – раздраженно возразила она.

– Так сказала Тамаа.

– Нашли кому верить. Где она?

– Пфа вон! – раздалось из-за спины.

Сестра обернулась и сжала кулаки:

 - Чего?!

– Пфа вон! – упрямо повторяло чудовище.

Разъяренная Ивая двинулась на него.

– Стойте! – вовремя окликнул Тауш.
– Перестаньте ругаться! Сахатес, рой!

– Чего рыть? – Ива подозрительно поглядывала то на Брата Тауша, то на Саху.

– Грязь. Нам нужна грязь для Тамаа. Ей плохо. Очень плохо.

– С чего это?

– Посмотри сама…

Когда раздраженная сестра ворвалась в хлев, то ожидала увидеть ненавистную темную любой, но только не такой.

В истерзанном теле, покрытом струпьями, кровоподтеками и грязью, трудно было узнать прежнюю Тамаа. Ноги, руки, пальцы опухли. Свалявшиеся волосы разметались по полу, и некоторые пряди с кровью присохли к ранам. От жара она тяжело дышала и жалобно стонала.

Замершая у порога Ивая от растерянности и шока долго не могла вымолвить ни слова.

Тауш стоял рядом и безмолвно наблюдал за ней, а Саха нервно схватил стоявшую на полу плошку, доковылял до привязанной Тамаа и принялся размазывать жижу. Осторожно, заботливо, даже нежно, чем до глубины души поразил Сестру.

– Что с ней? – глухим голосом спросила она.

– Это Бокаса.

Ивая медленно повернулась и, не мигая, диким взглядом посмотрела на садовника.

– А Долон?

– Он помогал Бокасе.

– Врет! Она врет! Она врет! – срываясь, почти истошно завопила Ива, испугавшись, что с Ло сотворили то же.

– Полагаешь, она в таком состоянии может лгать?

– Он не мог быть с ними! И не мог с ней сделать такого! Не мог!

Всматриваясь в исказившиеся скорбью черты Иваи, Тауш испытывал острую жалость. Его слова настолько потрясли Сестру, что на мгновение она забыла, что нужно дышать. Застыла с открытым ртом и, как ребенок, часто хлопала глазами.

– Ло не мог так поступить!
– рассеянно, но уверенно возразила Ивая.

– Тамаа рассказала, правда путано, что он был там и сорвал Ба…

– Нет! – зарычала она. – Ба для него была самым ценным, самым дорогим амулетом! Ло сам его не носил, опасаясь повредить! И если уж подарил ей, никогда, слышите, никогда бы не сотворил ей ничего худого! Тем более такого! Если только… - ее голос сорвался, – … с ним не сотворили то же самое.

Бросив еще один отрешенный взгляд на скулившую от боли Тамаа, растерянная Ивая развернулась и медленно вышла из хлева, опираясь рукой о дверной косяк. На улице прислонилась к стене и застыла с отсутствующим взглядом.