«Неужели вновь поругались?» – огорчился он. Сердце будто упало от осознания тщетности усилий сохранить мир в семье, сберечь тех, кто был ему дорог.

Когда дверь открылась, и вошла Тамаа, как назло предстал перед ней опечаленным и изнеможенным.

Увидев Долона подавленным, мрачным, взволнованная Тамара переменилась в лице, побледнела и бросилась к кровати:

– Как ты? – не сдерживая слез, вызнавала она. – Сильно болит?

От заплаканных бездонных серых глаз, робкого голоса и нежного взгляда из-под полуопущенных ресниц Ло на мгновение растерялся, а когда пришел в себя, оказалось, что Тамаа обвила его шею руками, а он прижимает ее к груди.

Застывшая в дверях Ива покачала головой и прикрыла глаза, потому что не могла без смеха смотреть на ошарашенное лицо Брата, который накануне собирался быть с темной сдержанным и даже отчужденным.

Лишь ощутив крепкие объятия и горячие, нежно поглаживающие ладони Долона на спине, Томка поняла, он по ней тосковал.

«Засранец! – от радости защемило сердце. – Глупый засранец! Угораздило же найти тебя за тридевять земель!»

Уткнувшись носом в шею Ло, вдыхая его пьянящий запах, страх отступил, и Тамара почувствовала, как от счастья сбивается дыхание.

Как только Тамаа положила голову на его плечо, запоздалое раскаяние накатило на Долона.

«Рассорились на ровном месте!» - вспомнил свой припадок ревности и понял, они стоят друг друга -оба хороши. Особенно стыдно стало, когда Тамаа с нежностью коснулась раненой ноги и прошептала:

– Прости. Прости, что так случилось. Мне очень жаль.

– Заживет, - подбодрил он.

– Ива сказала, ты будешь хромать.

– Представь, ты в красивом платье, я ковыляю рядом, как Кинтал, зато все взоры устремлены на нас, - Ло говорил серьезно, но Томка знала, он беззлобно язвит. Если бы поругал немного, было бы не так совестно и горько. Осознавая, что из-за ее гордыни Долон получил ранение, Тамара корила себя, однако, сделав вывод, не стала спешно обещать одеваться скромнее, чтобы не подумал, будто одержал верх.

– Зато в старости будет о чем вспомнить, - робко возразила она, стараясь посмотреть так, чтобы Ло понял, она раскаивается.

– Если доживем, - поучительно подвел итог Долон и, приглядевшись, заметил припухлость на скуле Тамаа. Мгновенно соотнес ссадину с томившим Иваю чувством вины, и заключил, что между ними вспыхнула ссора, дошедшая до рукоприкладства.

– Ничего не хочешь сказать? – неожиданно резко его тон переменился. Вперив в Сестру жесткий взгляд, Долон нещадно давил на нее. В комнате повисло тягостное молчание.

Увидев, как съежилась поникшая Ивая, Тамара ощутила к ней жалость.

– Откуда это? Рассказывай! – он кивнул на Томку.

– А я думала, ты не заметил, - пролепетала Тамара, пытаясь отвлечь внимание на себя. Брат хмыкнул, а потемневшая лицом Ива, тяжело вздохнула:

– Я опоздала. Немного.

– Но Ива поймала Бокасу, потом на себе тащила ее до Цитадели! – вклинилась Тома.

– А это откуда? – он осторожно коснулся пальцем покрасневшей щеки.

– Я упала!

– Не тебя спрашиваю, - оборвал Ло Тамару.

– Это… - Ива снова шумно втянула воздух.

– От испуга я истерила, и мне необходимо было придти в себя, - Томка упрямо вклинивалась в разговор.

– Я спрашивал не тебя! – процедил сквозь зубы Долон, испепеляя Сестру хмурым взглядом.
– С тобой поговорю позже.

– Почему не сейчас? – возмутилась Тома.

– Я занят! – раздраженно рявкнул он, представив, чем для Тамаа могла обернуться нежданная встреча с сумасшедшей.

– Если занят, не смею отвлекать! – бросила гордо Тамара и, подхватив юбку, вылетела из комнаты.

– Вот так все и было, - понуро пролепетала Ива, но Ло уловил, как переменилось ее настроение, словно камень упал с души.

– Но ты опоздала!

– Но она пошла к тебе раньше!

– Ива, Ива, - укоризненно покачал головой Долон, - а если бы не успела?

– Прости.

Он не ответил.

– Провожу ее, - ухватилась за спасительную мысль Сестра и выскользнула в коридор. Нагнав Тамаа, с трудом выдавила слова:

– Я признательна.

– И я тебе, Ивая, очень признательна. Видать, судьба у тебя, спасать глупых девиц, попадающих в передряги.

Сестра остолбенела от растерянности.

– Считаешься себя глупой? – ошарашено спросила она, хлопая белесыми глазами с сивыми длинными ресницами.

– В чем-то да. Удивлена?

– Очень.

– Глупо считать себя самой умной. Древние не зря говорили, недостаток опыта вызывает уверенность в себе, - улыбнулась Тома.

Ивая задумалась, осмысливая слова темной, а потом упрямо заявила:

– А я не считаю себя глупой!

Тамара снисходительно, но тепло улыбнулась.

– И не из-за того, что мне только шестнадцать сезонов!