Стоило Лехе улыбнуться, как на его щеках обозначались ямочки, глаза становились выразительными, насыщенно-голубыми, словно подсвеченные изнутри волшебными лампочками. Глядя на него невозможно было не улыбнуться в ответ — до того светло и искренне у него получалось. И вот после такого откровения Леха уже воспринимался иначе: люди, поймавшие хоть раз его улыбку, обычно разговаривали с ним, пристально вглядываясь в его лицо… в надежде снова зацепить это невероятное преображение, открывавшее его сущность. Хорошего парня. Просто хорошего парня с четкими, понятными ориентирами и запросами.

Друзья об этом знали и ценили, что превращало их самих из пустоголовых прожигателей жизни в ребят, которые помнят о том, что «здесь и сейчас» — всего лишь момент их юности, потом начнутся другие гонки по трассе.

Случайные же девушки, мелькавшие в их компании… Чтобы увидеть, надо внимательно посмотреть. В угаре разнузданной вечеринки смотрелось и замечалось другое. А круг общения у Лехи был при всем при том ограниченным: автосервис да туса. На работе — мужики, в компании — парни, которые притягивали к себе определенного типа девиц.

Где искать?

Непонятно.

Самойлов хмыкнул. Ладно. Вот же расклеился.

Он встал и потянулся, вглядываясь в пустое ночное шоссе. Невольно завибрировали руки, вспоминая прикосновение к рулю. Но… нельзя. Уже накатил. Святое правило — никогда не садиться за руль под градусом. Они гонщики, часто балансирующие на грани между допустимым и на сто процентов запретным — да, но не самоубийцы.

Леха хотел было вернуться назад, как вдруг…

Промелькнувшей кометой, блеснувшей стрелой, с ревом двигателя, работающего на пределе, перед ним пролетела тачка. С такой скоростью, что Леха даже не различил марку! Только цвет — красный.

— Фигасе… — пробормотал он, озадаченно почесывая затылок. Это что еще за чудеса? В их городе любой, кто мог отчебучить подобное, сейчас вон… в чистом поле коньяк пил под рваные миксы Кисы.

— Залетный, что ли? — предположил Самойлов вслух. — Мимопроходил… пролетал, — качнул головой. Наверняка, к границе чешет, пилот хренов. Да и… хрен бы с ним. Интересно, а что за машинка? Вроде, на «аудюху» RS4 похожа. Это ж… свыше двухсот гнал, что ли? Здесь? На этой дороге? Камикадзе, однако.

Любопытство распирало, но смысла в нем не было. Комета — она на то и комета: мелькнула яркой вспышкой и исчезла.

Понедельник выдался заполошным и тяжелым в плане работы, да еще температура на улице подскочила под тридцать. Духота страшная, а тут ремонт срочный… Скорее бы вечер!

Михей заехал в пять — попросил глянуть подвеску: амортизаторы, по ходу, сдали. Немудрено: посадка у машинок низкая — не для городских колдобин. Под кузовом Леха чаще всего лежал, когда ребята из компании к нему заруливали. Перетерли, перекурили.

— Ты во сколько сегодня освобождаешься? — спросил Михей напоследок.

— В семь. А чо? Где? — тут же спросил Самойлов, оттирая пот со лба и оставляя следом грязную полосу. Жарко.

— В девять. На нашей автозаправке. На выезде. Вроде все обещались быть, — бросил Михей, потягиваясь. — Ладно, давай, — хлопнул по плечу, приобнял и, подмигнув, сел за руль любимого Ford Focus ST, выкрашенного в классический оранжевый цвет. С его возможностями мог гонять и на чем поновее и понавороченнее, но Михей предпочитал, как он сам выражался, «олдскул». Киса ему как-то «мустанга» сватал, из серии: «У тебя, может, и классика, но не американская мечта». На что Михей заявил: «Попса», и тема была закрыта. Поддал газу, рыкнув на прощание и, махнув рукой в распахнутое окно, сорвался со шлейфами, подняв пыль на площадке перед автосервисом.

Леха усмехнулся, проигнорировав недовольные взгляды мастеровых, и отправился в душевую — освежиться и привести себя в порядок перед встречей. После смерти мамы дома бывал редко — тоскливо и одиноко, дневал и ночевал на работе или на хатах у приятелей.

В предвкушении парных заездов гулко забилось сердце, поджало живот — была у них за городом заброшенная трасса, где им практически официально разрешали куролесить. Договорились с гибэдэдэшниками не без помощи n-ной суммы денег, чтобы не трогали лишний раз и объезжали стороной.

Димасик вообще проталкивал тему зарегистрировать официально клуб: проводить фестивали, соревнования, устраивать заезды, гостей столичных и иностранных приглашать. Но остальные пока как-то тухло реагировали. Геморра и контроля от инстанций много, а выхлоп сомнительный. Проще было мотануться до Варшавы или Берлина и там оторваться. Ну и время от времени на каких-нибудь городских неформальных мероприятиях, вроде, рок-фестивалей, повыпендриваться на специальных площадках.

Самойлов подъехал, когда свои почти все в сборе были. Белый запаздывал — с матерком сообщил, что в пробке застрял. Вот беда, которую не объедешь. Терпеливо стой и жди.