— А ты опять будешь убегать? — усмехнулся парень, вспомнив безрезультатные «догонялки-салочки» по всему городу.

— «Let’s dance! Put on your red shoes and dance the blues…» — Карма чисто, с правильными интонациями пропела строчку из известного хита Дэвида Боуи. — Это тебе подсказка, — бросила она напоследок и… в реве двигателя, клубах поднявшейся до небес пыли растворилась в небытие, как мифический персонаж из сказки.

— Значит… приглашаешь потанцевать, да? — Леха потер щеку. — И почему я точно знаю, где тебя искать, — хмыкнул он. Кажется, кто-то сегодня в компании верных друзей идет в «Мармелад». Ловить судьбу за хвост, длинный темный конский хвост!

Помнится, Гаспарян хотел там покрасоваться в платье…

Самойлов прикусил губу, достал мобильный, набрал нужный номер и, услышав голос лучшего друга, спросил:

— Арсенчик, дорогой, таки я не понял, что насчет чулков-подвязочек и губной помады на сладких губках? Когда я улицезрею эту красоту на тебе, милый?

В ответ донесся забористый мат вперемежку со смехом и емкое:

— В семь вечера на трассе. Готовься целовать дядь Митю!

Ночной клуб «Мармелад» располагался почти в центре города, в бывшем краснокирпичном немецком замке кронпринца, чудом уцелевшем после войны. Отреставрированное с нуля, сейчас здание представляло собой целый развлекательный комплекс с рестораном, отелем, дорогим спа-салоном и ночным клубом с репутацией самого отвязного места.

«Мармелад» собирал под своей крышей людей без комплексов и тормозов, которые отдыхали по принципу: «Здесь и сейчас, а что будет завтра — неважно». В «Мармеладе» играли лучшие ди-джеи города, за стойкой бара жонглировали шейкерами веселые бармены, нагоняя кураж, официанты шныряли между столиков в весьма фривольных нарядах, для желающих станцевать стриптиз имелся шест на специальной тумбе-возвышении, танцпол в духе семидесятых подсвечен разноцветными светодиодами. Сюда в любой день недели набивалось бешеное количество тусовщиков, вип-места выкуплены на полгода вперед, занять свободный столик без предварительной брони за неделю — просто нереально… И кураж обычно стоял до семи-восьми утра, пока последнего клиента не вынесут охранники ногами вперед. Ибо трезвым из «Мармелада» выйти невозможно! По традиции клуба приветственную халявную стопку (вид алкоголя менялся каждый день) наливали при входе: не выпил — не прошел фейс-контроль.

Леха подъехал к двенадцати, бросил машину на платной парковке в компании тачек-подружек друзей — за ними уже завтра. Можно, конечно, на такси, но… неее! Как же без театральных понтов? Звучно, с низким урчанием-рычанием, зрелищно проехать мимо толпящихся у входа девчонок, подмигнуть им фарами и вклиниться в ряд крутых, нафаршированных машинок, при виде которых загорались глаза не только у слабого пола, но больше — у сильного! И это даже не показуха или демонстрация превосходства… это шоу, часть субкультуры.

Самойлов под жадные, оценивающие взгляды девиц вышел из «супры», огляделся… и сразу же ощутил пробежавшую по телу сладкую волну предвкушения жаркой ночки, когда внезапно бодрит и потряхивает, когда дрожит на кончиках пальцев.

По центру парковки клуба пламенела адская «Ауди» Кармы! Она здесь.

Леха улыбнулся.

На входе поздоровался с охранниками, мельком глянул на себя в винтажное зеркало в холле, пожал плечами. На собственном внешнем виде никогда не заморачивался, да ему и не нужно: обычная белая футболка с треугольным глубоким вырезом, демонстрирующая крепкое, рельефное мышцами тело, и черные, хорошо сидящие прямые джинсы играли ему в плюс больше, чем модные брендовые шмотки, к коим питал слабость Димасик.

В «Мармеладе» у них был свой столик — не вип-кабинет, но выделенный управляющим клуба специально для них, на втором этаже, с обзором на танцпол. Такие гости — лучше любой рекламы: за «золотыми» мальчиками, не жалеющими денег на бар и чаевые официантам, потянутся и мечтающие стать «бриллиантовыми» девочки, а за ними… все остальные. Простая математика.

Самойлов, пока пробирался к своим, вглядывался в толпу резвящейся молодежи, но знакомой фигурки околдовавшей его девушки нигде не приметил. Что неудивительно: у Кармы было мистическое свойство возникать из ниоткуда и туда же бесследно исчезать!

— Эй, брат! — сквозь гулкий бит энергичной танцевальной музыки и гомон бешеного разноголосья до Лехи долетел окрик Михея. — Ты кого-то ищешь?

— Да так, — Самойлов хмыкнул, приближаясь к друзьям. — А что?

— Не ищи — твоя мечта уже здесь! — воскликнул приятель и, дернув за руку, вытащил из-за спины сопротивляющегося Арсена.

Леха прикусил губу, но не сдержался и расхохотался в голос: размалеванный Гаспарян сидел в блондинистом парике, который жутко контрастировал с его черными густыми бровями и ставшим просто огромным характерным носом с горбинкой, в ляпистом обтягивающем платье с блестками, в чулках, сползших почти до колен, да еще и с затяжкой на одном из них, и модельных туфлях на шпильках, которые до неприличного состояния кривили его волосатые ноги.

— Боже, Арсенчик, из тебя вышла самая уродливая баба на свете! — заметил Самойлов, плюхаясь на диванчик рядом с другом и обнимая его за плечи.

— Чо? Не завожу? — тряхнул блондинистыми искусственными кудрями Гаспарян.

— Да умри мои глаза после такого зрелища! — бросил Леха с хохотом.

— Ты доволен? — поинтересовался Арсенчик, поправляя сползшую бретельку бюстгальтера, вылезшую из-под лямок платья.

— Я в восторге, — кивнул Самойлов. — Выпьем?

— Выпьем! — тут же активно поддержал Старый.