Жаль, что никто поблизости не увидел того же, что и я, чтобы поделиться своими предположениями. Я уж точно не мог понять, что это такое было. Потом я услышал шумное дуновение ветра, который образовал электрическую дугу в небе. Она будто обрушилась вниз, замедляя темп, практически полностью игнорируя силу тяжести, и разбилась, на ходу разбрасывая искры. Части полетели на землю очень медленно, лениво, будто взрыв в замедленной съемке. Все это, скорее всего, должно было приземлиться очень близко, может, в квартале отсюда, по другую сторону вокзала. Несмотря на замедленное снижение, когда вся эта масса наконец-то достигла земли, она обрушилась с ощутимым грохотом. Я мог поклясться, что при столкновении земля буквально завибрировала. Нижней частью ступней я ощутил необычное покалывание и поймал себя на мысли, что пробираюсь вперед к той штуке, чем бы она не оказалась. Мне хотелось лучше рассмотреть, что это такое.

Я пулей обогнул здание, которое когда-то очень давно было вокзалом. Оно было заколочено досками и повсюду были развешаны знаки, запрещающие вход на территорию. Я переступал через рельсы, что были теперь в плохом состоянии и никем не использовались уже длительное время, чтобы добраться на противоположную сторону вокзала. Поле, находящееся позади, было освещено какими-то обломками, как будто кто-то опрокинул мангал размером с водонапорную башню. Красивые синие и золотые цвета светящихся угольков напоминали драгоценности. Я подошел ближе и заметил, что сверкающие глыбы разного размера образовали завихрение, которое расположилось по всей территории поля. Как же оно могло приземлиться в такой идеальной форме спирали?

Поле излучало тепло, но ничто не горело и не дымилось. Так странно. Я подошел к центру завихрения, думая о том, что я не выдержу такой температуры, но там было не настолько жарко, как я себе представлял. Что же было причиной этого всего? Метеорит, падающая звезда, испытания оружия или же просто шоу с фейерверками? Когда я стоял в центре завитка, он так ярко светил, что я мог бы читать книгу, но это был не слепящий, а мерцающий свет. Тут внезапно мне стало так хорошо, я почувствовал, как меня переполняет энергия, словно после пробежки в солнечный день. Что бы это ни было, оно оказывало на меня очень благоприятное влияние.

Обломки все еще рассыпались повсюду возле меня, но я совершенно не боялся, что меня может зацепить или обжечь. Это ощущение было таким приятным, будто лучи солнца, выходящего из-за туч пасмурным днем.

На земле сверкали обломки.

«Мерцай, мерцай звездочка маленькая»…1

Знаете ощущение, когда останавливаешься, чтобы посмотреть на что-то интересное, а через пару минут перестаешь смотреть и идешь дальше? Это было совсем не так. Я мог бы простоять здесь целую вечность — вот как это было. Я шел, пока не оказался в центре завитка и будто прирос к земле, стоя там и желая впитать каждую частичку тех ощущений, что вызывало это чудо. Я не сходил с места, пока свечение угольков не превратилось в еле заметный отсвет. Наконец я сообразил, что прошло уже слишком много времени, и неохотно побрел домой, все еще сомневаясь в том, что именно я видел, но меня переполняла уверенность, что завтра в новостях об этом обязательно расскажут.

Не могло же нечто настолько невероятное произойти и просто остаться без внимания публики.

Глава 2

За последние пару месяцев было несколько ночей, когда я не мог уснуть несмотря ни на что. Меня переполняет чувство усталости, даже своеобразного истощения. Я закрываю глаза, ожидая блаженного сна, чтобы просто провалиться в отключку, уйти в забытье. Я всегда жду Песочного Человека2, но он, зараза, никогда не приходит.

Когда эта проблема впервые дала о себе знать, мои родители отвели меня к психиатру, доктору Антону. Славный парень этот доктор Антон — плотный и добрый, с козлиной бородкой, всегда в твидовом пиджаке и серых брюках. Он носил галстук-бабочку. Поначалу я думал, что он выглядит довольно нелепо, но потом мама мне объяснила, что это придавало ему «козырный» вид. Что она хотела этим сказать — непонятно.

Доктор Антон специализировался в нарушениях сна у детей. Он был отличным слушателем, и я ему много чего выдал. Когда я говорил, он слегка наклонял вбок голову и делал вид, что ему действительно не все равно.

— Мы обязательно пройдем через это, Расс, — говорил он, как будто это касалось нас двоих. — Я научу тебя, как посылать своему телу сигналы о том, что хочешь уснуть. — Он советовал использовать тусклый свет, пить теплое молоко и не сидеть за компьютером и видеоиграми перед сном. К несчастью для меня, он был против снотворного. — Тебе нужно просто перенастроить свои циркадные ритмы3, — говорил он.

Я перепробовал все его советы и не только. Делал физические упражнения, доводя себя до изнеможения, включал вентилятор, чтобы создать белый шум, и представлял, будто лежу в гамаке на необитаемом острове. Пару ночей даже принимал мелатонин4, после этого — лекарство от простуды. Ничего не помогало. Через какое-то время я почувствовал себя полным неудачником и перестал ходить к доктору Антону. Я солгал о том, что чувствую себя намного лучше и сплю, как младенец, и это было правдой, учитывая, что малыши практически всю ночь не смыкают глаз. Мои родители также успокоились и решили, что я просто перерос свою бессонницу.

В какой-то момент я понял, что прогулка единственное, что действительно мне помогало. Через час-второй я мог вернуться домой и вырубиться. На протяжении дня я все еще чувствовал усталость, но учебный год подходил к концу, и совсем скоро это не будет иметь большого значения.

Эта проблема не перешла ко мне по наследству от родителей. У них обычно не получалось посмотреть даже поздний выпуск новостей, хотя они каждый раз это планировали. И у них так легко это получалось. Мой папа даже мог уснуть прямо в кресле перед включенным телевизором. Я смотрел на его запрокинутую назад голову и открытый рот. Он храпел, а я жалел, что не могу точно так же. В смысле не храпеть, но вы поняли, о чем я.