Последние дни были наполненный смыслом и ощущением великой миссии. Саша в последний раз прошелся по набережной, вдыхая морозный воздух и в последний раз взглянул на старую мукомольню. Почему-то умирать теперь не хотелось, но выбор был сделан. Все решено, и отступать уже поздно. Если бы вся осознанная часть жизни проходила так же, как эта неделя, то можно было бы смело назвать себя счастливым человеком. Никто так не дорожит жизнью, как смертник. Что измениться в мире? От того, что кто-то умрет, Земля не станет вращаться вдвое медленнее. Люди каждый день умирают и рождаются. Каждый день кто-то рыдает по усопшему родственнику и радуется первому слову ребенка. Саша умрет, а ведь большинство людей даже не заметят этого. Так чего сожалеть? Зачем терпеть муки, когда можно сбросить со своих плеч весть груз и навсегда уснуть? Конечно, жаль, что юноша так мало проходил в новеньких кожаных кроссовках. В них ты словно шагаешь по воздуху.

Александр придумал одну вещь. Пусть судьба сама распорядиться жизнью несчастного юноши. Он решил выпить огромную дозу каких-нибудь таблеток и провести ночь в ожидании кончины. Если он умрет, значит так тому и быть. Если выживет, то больше никогда не подумает о том, чтобы умышленно навредить себе. Это такая игра, где на кон поставлено все. Ни шагу назад. Путь один – только вниз, в самый ад. В пекле самоубийцам доставалась не завидная участь, но только при условии, что это пекло существует. Вниз. Вниз.

«Анечка, улыбнись мне. Повернись и посмотри в мое изможденное лицо. О большем и мечтать не надо. Просто не отворачивайся от меня. Прощу, не уходи».

Что в этот момент делала девушка? Читала книгу? Смотрела сериал или играла в компьютер? Может быть, она думала о Саше, не решаясь написать ему. Таких предположений могло быть бесконечно много. Правда одна – Аня была далеко, хоть и жила в соседнем дворе. Их с Сашей разделяла бездонная пропасть, в которую юноша был готов ступить. Может быть, хоть таким способом он приблизиться к ней, пока будет падать.

Саша напрочь забыл о макаронах и вскочил с кровати, лишь почуяв запах гари. С ругательствами в свой адрес, юноша выключил газ и бросил кастрюлю в раковину. Делать нечего, придется есть подгорелые макароны с сосиской.

Последняя трапеза выдалась унылой и очень омерзительной. Макароны не хотели отлипать от тарелки, а сосиску разорвало в микроволновке на куски. Саша точно не так представлял себе прощальный ужин, но ничего уже не изменишь.

Александр залез в домашнюю аптечку, перебирая коробки с препаратами. Выбор пал на ацетил салициловую кислоту, ибо ее было больше всего. Взяв целую пластинку с десятью таблетками, юноша налил полную кружку чая и вернулся в комнату. Не мешкая и лишний раз не думая, он проглотил таблетку за таблеткой и запил все это чаем. В желудке сразу почувствовалась тяжесть. Улегшись под одеяло, Саша стал пересматривать старые фотографии в телефоне. Эх, сколько воспоминаний… Поездка в Оксфорд, операция на глазах, встреча с другом детства, прогулки с Аней… Аня…

«Я люблю тебя и теперь буду любить вечно. Пора уезжать из этого города, как можно дальше. Все в огонь и не надо сожалений».

Неожиданно позвонила мама.

– У тебя все хорошо? Я скоро возвращаюсь.

– Да, все нормально, – вяло ответил сын. – Больше не гуляла по лесу?

– Как-то отпало желание. Хожу на процедуры и ем, как бешеный кролик. Пропылесось и помой полы к моему приезду. А вообще круто, если бы ты приготовил что-нибудь поесть.

Саша вздохнул.

– Я уже сварил макароны, правда они сгорели.

– Что же ты так?

– Оставил на плите и ушел в комнату. Никогда со мной такого не случалось.

– Давай не раскисай. Скоро увидимся.

Александр попрощался и подумал про себя: «уже не увидимся».

Во входной двери скрипнул ключ. Кто-то пришел. Саша притаился под одеялом, с ужасом уставившись на стену. По ней бегали световые полосы.

Дверь с грохотом закрылась, и кто-то стал пыхтеть, снимая обувь. Это была бабушка.

– Ты чего это улегся так рано? – спросила она, заглянув в темную комнату.

– Очень устал на учебе.

– А отчего гарью пахнет?

– Макароны варил.

– Эх ты! Сейчас все исправим.

Бабушка пошла на кухню и стала чем-то шуршать. Саша закрыл глаза и отметил, что в животе сильно бурлит. По всему телу разливалось тепло, словно юноша сидел около открытого огня. В наушниках играла музыка, фотографии листались медленно.

«К полуночи в аккурат покину родной зиккурат, – звучала музыка. – Меня найдут утром рано под пеленой тумана».

Все в точности так.

Бабушка пожарила котлеты, от которых по всей квартире разлетались пленительные запахи. Саша уже наелся черных макарон и закусил десятью таблетками кислоты. Время тянулось медленно, словно улитка по травинке, ну или по склону Фудзи. Странно, но в такой момент совершенно некому написать или позвонить. Телефонная книжка пестрила именами, но все они были бесполезны. Все друзья перестали быть друзьями, а от родственников ничего толкового не добьешься. Саша был один в целом мире. От гнетущего одиночества наворачивались слезы. Хотелось уснуть и больше не просыпаться. Аня сидела в интернете и чего-то ждала. Наверное, просто листала новостную ленту или смеялась над приколами. Не знаю.