— Здорово! Что же мне написать…

— Пока ты думаешь, пойдемте, глянем на кристалл, — предложила Джей. — Liting!

Пещера была большая и глубокая и очень темная, так что огонёк — лайтинг — пришелся весьма кстати.

Чем дальше они шли, тем шире становились стены пещеры и древнее надписи на них. Наконец они увидели алтарь, на котором возвышался огромный, в человеческий рост кристалл голубоватого цвета.

— Что здесь написано? — спросил Нут, ткнув пальцем в плиту на алтаре. На ней были выбиты какие-то надписи, почти стёртые временем. Все повернулись к тиукам, но те лишь пожали плечами:

— Эта надпись мало того, что очень древняя, она ещё и на непонятном языке, — виновато пояснила Катрина.

— Ну-ка, ну-ка посмотрим, что тут за язык, — пробормотала Лиа и присела на корточки перед камнем. — Хм.

«Эй вы, славные ребята!

Развлекайтесь до упада!

Кувыркайтесь, веселитесь,

Только вновь не подеритесь!

Этот кристалл был подарен Энриком Секьюрити кланам тиуков и уонов для освещения Пещеры, в которой с сего дня будет отмечаться совместный День Примирения и другие праздники.

12 день месяца Пробуждения 25789 года от падения Небесного камня».

Прочла она после секундного раздумья.

— Хм. Что ещё за Небесный камень? — спросила Джей.

Однако никто ей не ответил — тиуки стояли, как громом пораженные и не обратили внимания на её вопрос.

— Джей! — воскликнул Коран, после минутного оцепенения. — Ты хоть понимаешь, что это значит? Это значит, что сейчас 40800 год! Потому что с тех пор, как нам подарили этот кристалл, прошло ровно пятнадцать тысяч одиннадцать лет!

— И что завтра у нас День Примирения, — подхватила Катрина, — и что Энрик подарил нам кристалл, чтоб мы не воевали! Джей! Ты — чудо! — воскликнула она и бросилась обнимать Лианессу. — Моя подруга Мэриэль теперь сможет выйти замуж за уона Халла! Как это прекрасно!

— Эээ, да, конечно. Но, надеюсь, необязательно в честь этого знаменательного события приносить меня в жертву с помощью удушения, — прошептала она Катрине, которая всё ещё сжимала её в объятиях.

— Ой, извини! — вскрикнула тиуканка. — Просто это так здорово! Пойдёмте скорее к вождям, нужно рассказать им всё это!

— А как же наскальный рисунок? — Тирт явно расстроился.

— Завтра выбьешь, — успокоил его Коран. Он тоже порывался кричать во всё горло, как сестра, но сдерживался. — Заодно и инструменты принесём.

— Поговодить! — выдал Нут. — Кхкхым. Погодите, а как же Кристалл?

— Ах, да, — вздохнула Джей. — Сейчас.

Она положила руки по бокам Кристалла и прошептала: — Saendo Miar.

И Кристалл загорелся ярким голубоватым светом, осветив всю Пещеру.

— Это означает — во имя мира, — пояснила Джей.

Все дружно вздохнули и пошли обратно.

***

— Н-да — протянул Ратэк (вождь тиуков) после того, как дочь на едином дыхании выдала ему всё, что друзья узнали в Священной Пещере.

— А вы уверены, что ничего не перепутали? — спросил шаман уонов. Новости, принесённые Джей и компанией, его явно потрясли.

— Абсолютно, — уверенно заявила Джей, — способность читать и говорить на любом языке — достояние любого, кто принадлежит к семи Родам Лайтинга.

— Кхм. Что ж. Тогда, думаю, нам стоит объявить волю Энрика нашим кланам, — заговорил Орн. — И готовиться к завтрашнему празднику.

Вожди переглянулись и утвердительно кивнули. Шаманы покряхтели и вышли из домика.

— Ну, тогда и мы пойдем? — спросил Нут, взглянув на Ратэка.

— Да, идите, — кивнул он, и компания вылезла наружу.

— Ну что, может, пойдем, поедим, — с надеждой спросил шаэн с именем на букву «н».

— Мы же совсем недавно поели, Нут? — удивилась Джей. — Неужели ты опять голодный?

— Да, — с жаром подтвердил тот.

— Мы так много прошли, и все эти волнения… — поддержал кузена Тирт.

— Верно, верно, — кивнул Коран, — да и ели мы не так уж недавно.

— Угу. Аж целый час назад, — ехидно заметила Катрина.

— Больше! — в один голос возмутились трое голодающих и решительно направились к костру.

— О, а там и Тэйлон, — заметила Джей, — пойдем, спросим, что он узнал на счет земли, — предложила она Катрине.

Та кивнула, и они пошли за парнями.

— Привет, Тэйлон, — поздоровалась Джей, — что-нибудь узнал?

— Много всего интересного, — откликнулся он, — свободного места хватает. Но больше всего мне понравилась бухта Пьяных Устриц.