Адель показала ей обложку издали, боясь неадекватной реакции духа.

— Знакома, — подтвердила старушка. — Но это Книга подселенцев. С ее помощью нельзя вызвать духа племени, да и нет нужды в этом.

— Хм, ну и кто же это тогда? — Марк сделал быстрый выпад и выхватил одеяло назад.

— Думаю, она вызвала одного из подселенцев, — спокойно предположила старушка.

— Почему он тогда себя так ведет? — спросила Адель. — Почему вроде бы реагирует на меня. И что еще за подселенцы? Вы вообще понимаете, что тут происходит?

— Конечно, ведь я сама много лет была Хранительницей Духа племени. По крайней мере, до тех пор, пока он не перестал со мной разговаривать, когда произошел тот трагический случай с дочерью Бенедикта.

— То есть вы все время знали, что на самом деле тогда произошло?

— Нет, не совсем. Ты сама знаешь, насколько сложно интерпретировать видения, присылаемые Духом племени. Тринадцать лет назад я не смогла сделать это правильно, и соответственно не смогла ничего предотвратить.

— И теперь он приклеился ко мне?

— Он выбрал тебя. Не волнуйся, после сегодняшней церемонии я научу тебя всему, что нужно знать.

— Кое-что, хотелось бы знать сейчас, — снова подал голос Марк.

— Что такое, дорогой?

— Вот это кто?! — спросила Марк, у которого невидимая сущность снова вырвала из рук одеяло.

— Подселенец? Подселенцы — это слуги древних богов. Люди, несколько веков назад населявшие эти места, изображали их как людей с головами животных.

— Но он ведь вообще невидимый? Когда не заворачивается в одеяло.

— Их облик можно увидеть только под действием тех ритуальных трав, которые я выращиваю. Скорее всего, мы все увидим их на церемонии.

— Здорово, а этого нам придется с собой туда взять?

— Не обязательно, в книге же есть специальное заклинание, чтобы отправить его обратно в подземное царство. Только не перепутайте ничего, а то будет как в прошлый раз.

— Может быть, сами сделаете?

— Лучше, чтобы всем этим отныне занималась ты. К тому же мне нужно идти. По правилам церемонии я не должна задерживаться здесь надолго.

— Хорошо, но последний вопрос. Что собственно представляет собой этот дух племени? Я все время думала, что… сначала я думала, что я сумасшедшая, но потом мне стало казаться, что видения присылает мне погибшая дочь Бенедикта, Саманта, которая искала свою дочку.

— В какой-то мере это так. Дух племени — это душа не одного человека, а всего рода. В Истоке его считают неким инопланетным организмом, который вселяется в тела людей, передается от человека к человеку со слюной при укусе и входит с ними в симбиоз. Говорят, таких организмов всего двенадцать. Каждый из них живет не в одном человеке, а во многих, создавая связь между ними, недоступную пока для понимания современной наукой.

— Но сегодня Бенедикт хочет объединить под эгидой одного духа племени людей из разных родов.

— Да, посмотрим, что у него получится.

— А Марк ему зачем?

— Ты же говорила, это будет последний вопрос.

— Только что вспомнила еще один. Пожалуйста! Дитер-Бенедикт нам ничего не объяснил!

— Но про это я и сама точно не знаю. Как ты понимаешь, Бенедикт в ту ночь должен был и сам умереть, заразившись от крови своей дочери. Но полагаю, древние боги сжалились над ним, спасли ему жизнь, и возможно передали и некое новое знание. Или миссию. Каждый раз во время церемонии приходят подселенцы — слуги этих богов — и чего-то ищут среди собравшихся. Как знать, может быть, они ищут кого-то конкретного.

— Не фига себе, меня что ли? — удивился Марк, по другому глядя на летающее по камере одеяло.

— Не переживай, вряд ли. Они занимаются этим уже шестьсот лет. Ты всего лишь очередной вариант, который скорее всего будет отвергнут.

— Кролика, помнится, тоже отвергли. Более живым он от этого не стал.

Они медленно и почти без принуждения поднялись на холм, к дюжине огней на самой его вершине. Все те же два выродка с восковыми лицами бесшумно следовали за ними на небольшом расстоянии, в полутьме казалось, что их вообще нет. Ночь выдалась ясная и теплая, так что можно было вообразить, что они на приятной необременительной прогулке, и полюбоваться городом с высоты. По такому случаю фонари и подсветку самых красивых зданий так и оставили гореть.

Почти в одиночестве, если не считать конвоя, они добрались до площадки, украшенной пятью каменными исполинами за большим каменным столом. Возле него стояла Стефания в красивом белом платье и с остервенением точила ножи.

— Стеф, ты в порядке? — вымученно спросила Адель. При виде ножей, ее начало подташнивать.

— Конечно, нет! — повернулась к ней Стефа, ни на миг не прекратив своего занятия. — Я чувствую себя предательницей и ничего не могу с этим поделать! Думаете, это я сейчас точу эти дурацкие ножи? Нет, это мои руки, которым я больше не фига не хозяйка! Увидела бы Регину, убила бы… ну, взглядом. Больше нечем!