– Скажите, Даниэль, кого вы больше любите кошек или собак? – спросила женщина, когда Гектора увели кормить.

– А кошки у вас сегодня не пропадали?
– спросил он, стараясь отчистить с ботинок мокрые грязные отпечатки песьих лап, - На мне еще осталось немного чистой одежды.

– Я терпеть не могу кошек, - презрительно фыркнула бабушка, не оценив его иронии.

– Но это не мешает ей держать их по нескольку штук одновременно, - пояснила Виктория.

– Не мешало, - уточнила женщина, - Сейчас осталась только одна старая кошка. И то скорее из жалости, но никак не из удовольствия я ее еще кормлю.

Кормила, мыла, расчёсывала и гуляла это не слишком безобидное белое и наглое создание, конечно, бабушкина помощница Джулия, а никак не сама бабушка. Но Виктория не стала это уточнять, в конце концов и Луна (так звали кошку, с ударением на первый слог), и Джулия жили на бабушкины деньги. Но пока Дэн не видел, она покачала головой так же, как и бабушка на её реплику о гостях. Этот дом в Тоскане тоже купила бабушка, потому что сказали, что Виктории якобы может быть полезен этот климат, а скорее потому, что бабушка просто любила этот ни на что не похожий тосканский пейзаж. Виктория предпочла бы Швейцарию и Альпы. А еще лучше Россию. Но там с отцом ей было катастрофически неуютно, а бабушка, его мать, всем снегам на свете предпочитала кипарисы, виноградники и холмы. Маме же, вышедшей второй раз замуж за итальянца было решительно всё равно кто будет нянчиться с Викторией, лишь бы эту заботу кто-нибудь согласился на себя взять. У Виктории вообще было так мало общего с матерью. Разве что гены. Но ей на это давно было наплевать. Сейчас Викторию больше беспокоила бабушка, которая буравила глазами гостя так, словно пыталась проделать в нем дырку, через которую она пропустит веревочку, чтобы подвесить на ней его где-нибудь в своем чулане и как следует изучить. Вики это не нравилось. Когда её бабушка так смотрела, она могла видеть будущее, а девушке сейчас совсем было не нужно - она и сама неплохо справлялась с предсказаниями. И Вики буравила бабушку ответным взглядом из своего угла, пока та, наконец, не опомнилась.

– Пойду распоряжусь на кухне на счет обеда, - внезапно очнувшись, сказала она и поспешила на выход, и Виктория не поняла видела ли она что-нибудь.

– Маргарита Константиновна, извините, я не на долго. И, к сожалению, не смогу остаться на обед, - притормозил ее гость практически в дверях.

– О, ну, тогда я распоряжусь накрыть на одну порцию меньше, - улыбнулась она и вышла.

– И она терпеть не может, когда ее зовут по имени отчеству, - сказала Виктория, когда дверь за бабушкой закрылась.

– Я знаю, но не мог же я назвать ее просто Марго, - ответил Дэн.

– А жаль! Ты бы ее порадовал, - улыбнулась Вики, - Ей кажется, что она совсем немного старше нас. Даже отец зовет ее Марго.

– Я так понял, это семейное, - улыбнулся Дэн, - Никто не зовет твоего отца по имени отчеству.

– Пожалуйста, просто Шейн, - смешно передразнила любимую фразу отца Виктория и Дэн засмеялся.

– А вегетарианство в вашей семье тоже наследственное? – спросил Дэн.

– О, нет! Я люблю мясо, и желательно с кровью, - плотоядно улыбнулась Вики, - На наших семейных обедах отец всегда старается смотреть в тарелку со своей вареной морковкой, пока остальные нагло пожирают плоть убитых животных.

– Уже жалею, что отказался от обеда, - улыбался Дэн, - Прямо слюнки потекли.

– Ещё не поздно это исправить, - предложила Виктория.

– Спасибо, но все же нет, - сказал он, - Я же пришел по делу, и мне как-то неловко что я и так отнял у тебя столько времени.

– О, да! Мне, как девушке, которая целыми днями смотрит в окно на невидимое море в ожидании своей смерти, просто невыносимо жаль этих потраченных впустую на тебя минут, - усмехнулась она, - И я уже приготовила то за чем ты пришел.

Она подала ему приготовленную стопку книжек. Они были в нежно голубом переплете, отливая на торцах серебром.

– Первый раз в жизни вижу такие красивые учебники, - искренне восхитился он, глядя при этом вовсе не на книги, а на Викторию. Их взгляды встретились, их пальцы соприкоснулись, и Виктория не хотела их убирать, а он… Вики не знала, что в этот момент думал он. И всех ее способностей азура не хватало на то чтобы хоть на мгновенье приподнять тот занавес, за которым скрывались его чувства. Это было так мучительно и так волнующе. И это длилось всего несколько мгновений, за которые книги переместились из ее холодных в его горячие руки.

– Тебе холодно? – спросил он, когда она невольно поежилась. От этого мимолетного прикосновения по её спине побежали мурашки.

– Не особо, - пожала она плечами, - но с того момента как обнаружилась эта болезнь, мне стало казаться, что эта кровь меня совсем не греет.

Он подвез к ней инвалидную коляску, на которой остался плед, которым она обычно укрывалась.

– Присядь, - и он убрал плед, освобождая ей место.

Она не возражала. И он заботливо укрыл ее пледом до самой шеи. От ее шикарного декольте под ним остались только воспоминания.

– Скажи, а ты чувствуешь, когда должен начаться приступ? – спросил он, пододвигая плетеное кресло, присаживаясь, и наклоняясь к девушке как врач, осматривающий пациентку.

– Скорее нет, чем да, - ответила она, - Может быть когда реакция уже произошла, а я еще продолжаю по инерции что-то делать, в этот совсем короткий миг перед тем как потерять сознание я чувствую что-то похожее на снежную лавину. Словно меня накрывает огромное снежное облако и за секунду до того, как в нем забыться я чувствую покалывания вонзающихся в меня ледяных острых снежинок, и холод, и вижу сплошную белую пелену.