– Теоретически где-то на третий день-пятый день, например, в петле из галстука и на крюке для люстры тебя обнаружит милиция, которую вызовут соседи. А значит извини, всё, уже я сделать ничего не смогу.

– Перспективненько, - сказала Ева, - Хорошо, что у меня нет ни одного галстука.

– Да! А если никто не обратит внимание на то, на чём ты повесилась, то у меня есть возможность предложить тебе вместо галстука веревку или капроновый чулок, - продолжила свою мысль Изабелла, - а вместо крюка для люстры открытую форточку. И это все что в этой ячейке я могу изменить.

– И то маловероятно, - сказала Ева, - так как в протоколе обязательно укажут обстоятельства происшествия, и галстук и крюк опишут.

– Это да! И так как у тебя есть друзья, родственники и соседи, которые придут на твои похороны, и твое тело в гробу прочно зафиксируется в памяти многих людей и надолго, то в данном случае не я, не кто-либо другой уже никак не сможет изменить твою смерть на жизнь.

– Печальненько, - вздохнула Ева.

– Теперь представим, что решила ты повеситься где-нибудь в глухой сторожке в дремучем лесу, - продолжила Изабелла под гримасы явно забавляющегося всем этим Арсения, - Чтобы у меня был в запасе целый оборот Луны.

– Да, задолбала меня эта жизнь с бурыми медведями по соседству, - сказала Ева.

– Определенно задолбала! Висишь ты день, два, на третий день медведи, привлеченные характерным запахом, найдут способ вломиться и растащат твои останки по всей округе. И не останется от тебя следов. Тебя, конечно, будут потом искать, но время сотрет следы, и будет непонятно жива ты или мертва. Ушла ты и не вернулась, или случилось что с тобой в сторожке.

– Пропала без вести, в-общем, - вздохнула Ева.

– Да, но это для меня, как для твоей спасительницы, просто отлично! Если мне удастся найти тебя до этого и отговорить, то есть вариант, что ты вернешься целой и невредимой и проживешь еще до старости.

– Если, конечно, ты найдешь меня не сильно позднее чем через месяц, - сказала Ева.

– Да, на самом деле всё не так лучезарно, - вставил Арсений, - Пусть даже пройдет не месяц, пусть даже несколько лет за которые в принципе ты не сильно должна была бы измениться, вырасти или постареть. Ты не можешь вернуться к жизни в тот день, что передумала вешаться или погибла, даже если никто тебя и не видел и не нашел твоего истерзанного тела. Все эти дни и годы уже прошли и запомнились близким тебе людям тем, что тебя не было. А время шло, происходили какие-то события, жизнь менялась. И вернуться ты сможешь в тот день своего несостоявшегося будущего, который является днем настоящим.

Ева кивнула, она действительно понимала, о чём он говорит - история возвращения Светки Васькиной была еще так свежа в памяти.

– Если же прошло слишком много лет, ты не сможешь вернуться к тем, кто тебе дорог, даже если они еще живы, - закончил Арсений.

– Может, только рискуя вызвать недоумение тем, что совсем не изменилась, - возразила Изабелла.

– Так рождаются легенды о похищениях пришельцами, воскресших мертвецах и путешествиях во времени, - кивнула Ева, - я понимаю. И лучше бы этого, конечно, не делать, особенно если дорогие тебе люди не алисанги.

– Ну, алисанги не умирают в полном смысле значения этого слова, - поэтому все это работает исключительно только для людей, - ответил Арсений.

– Но они и не бессмертны в полном смысле значения и этого слова, - сказала Изабелла.

– И нам всем обязательно рассказывают об этом, потому что сначала мы относимся к своим способностям как к новой игрушке. И считаем себя супергероями. И некоторые лезут под пули, входят в горящие дома, ныряют в проруби. Но пули оказываются настоящими, дым едким, а вода ледяной. И не всё потом можно исправить.

Изабелла строго посмотрела на Арсения, а потом на снова приунывшую Еву.

– Что-то я хотела тебя поддержать, чтобы ты не переживала за Дэна, а получилось, наоборот, - сказала Изабелла.

– Всё нормально, - сказала Ева, - по крайней мере, начну избавляться от иллюзий сразу. Мне только не понятно, а как ты меня найдешь, если решишь спасти.

– Вот это-то как раз самое сложное. В моем случае по записке или, скажем, дневнику, который ты будешь вести в сторожке, - ответила Изабелла.

– Если записку напишу, и, если буду вести дневник, - уточнила Ева.

– Естественно, - ответила Изабелла, - а еще если кто-то встретит тебя незадолго перед смертью и тоже об этом напишет.

– В твоём случае, видимо, по наскальным рисункам, которые я могу оставить, - улыбнулась Ева Арсению.

– Как раз нет, - улыбнулся он ей в ответ, - По твоим наскальным рисункам я даже мамонта не найду, которого ты изобразишь. Но если у тебя окажется с собой холст, краски и мольберт и в свободное от того, чем ты там собралась заниматься, время ты изобразишь пейзаж с видом от двери своей сторожки, или, если мне уж совсем повезет, саму сторожку, тогда да, по этому бессмертному полотну я тебя и найду.