Визгливо пролаял домофон, Ева вздрогнула и пошла открывать дверь.

– Сиди тихо! – сказала она Базу, вешая трубку домофона.

– Слушаю и повинуюсь, - произнёс Баз нараспев. Похоже, это была его любимая присказка.

– Что даже предложишь пройти? – улыбнулся Феликс в ответ на Евин широкий жест рукой. И замечание его не было пустым – Ева действительно никогда не приглашала его дальше прихожей, предпочитая проводить с ним время вне этих стен. Она в самый последний момент успела убрать оставленные Дэном на диване вещи. И может быть ей показалось, но обещавший молчать Баз при этом насмешливо хрюкнул.

– Чай, кофе? – спросила она, не зная, как начать разговор.

– Нет, спасибо, - отказался Феликс, - что-то мне подсказывает, что ты не кофе пить меня пригласила.

– Да, к сожалению, да, - сказала Ева, присаживаясь подальше от него на самый край дивана, - Скажи, ты же алисанг?

И судя по тому как глаза его поползли на лоб, это было как минимум неожиданно.

– Да, кер, - ответил он коротко. И теперь на лоб поползли глаза у Евы.

– Блондин с голубыми глазами – кер? – удивилась она.

– Я, честно говоря, сам в шоке, - улыбнулся он, - но вижу, твой новый друг уже неплохо тебя просветил.

– И давно ты в курсе? – уточнила она.

– В курсе чего? Что я кер? Что ты тоже прошла инициацию? Или что у тебя есть друг алисанг? – переспросил он.

– В курсе всего, – нахмурилась Ева.

– Дня через два после того, как в тебя стреляли, моего отца вызвали для психологического освидетельствования его бывшего пациента. Им оказался тот парень, что в тебя стрелял. А дальше, как говориться, дело техники. Ты же помнишь моего отца?

В строгом костюме, элегантный седой мужчина с тонким шрамом на щеке – да, Ева помнила, они были похожи с Феликсом, правда, забыла, как его зовут.

– И отец твой тоже кер? – на всякий случай спросила Ева.

– Нет, отец мой как раз азур, - улыбался Феликс.

– Я даже не знаю, о чём тебя ещё спросить, - развела руками Ева, - Всё это напоминает какой-то бред, в котором я живу с того самого выстрела. Все оказываются не такими как они есть. Мой отец какой-то Бог, ты – кер, я должна принести себя в жертву.

Феликс нахмурился, и тревожная морщинка пролегла между его идеальными бровями. Он еще не успел ничего спросить, а Ева уже продолжила:

– Я еще не до конца поверила в то, что ты натурал, как ты уже оказываешься асом. Я ничего не понимаю.

– Давай поподробнее с того момента, что ты должна принести себя в жертву, - продолжал хмуриться Феликс.

– Да, жертва. Я – жертва! Так написано в каком-то древнем пророчестве, что я родилась для того, чтобы принести себя в жертву и спасти весь ваш род. Всех алисангов, потому что у вас уже всё так плохо, что скоро вы утратите возможность перемещаться и всё, вам каюк.

– И ты чем-то можешь нам помочь? – задавал наводящие вопросы Феликс.

– Да, только не знаю, чем, - пожала плечами Ева, - И я не одна. Ты - тоже.

Еве показалось он не удивился, но всё же спросил:

– Я?

– Да, потому что ты – Украденный у смерти.

А вот теперь он удивился, и глаза его снова полезли на лоб.

– Украденный у смерти!? Что это за бред?

– Я же говорю, всё это похоже на один большой бесконечный бред, и мне всё время хочется ущипнуть себя, чтобы проснуться, но у меня никак не получается. Я так надеялась, что хоть ты что-то об этом знаешь.

– Хоть я? – снова переспросил Феликс, - Откуда у тебя вообще вся эта информация?

– От Вещуньи из какого-то далекого прошлого. Она сказала, что я Рожденная от Бога, ты – Украденный у смерти, а еще есть Выросший без отца и Отмеченный войной.

И на последних двух словах голос ее предательски дрогнул, она словно пела-пела и вдруг сфальшивила, и Феликс это заметил.

– Этих двоих ты тоже знаешь? – спросил Феликс и поменял позу, закинув ногу на ногу.

– Да, - ответила она односложно.

– Твой друг мемо и его товарищ вен, - скорее утверждал, чем спрашивал Феликс.

Ева кивнула.

– Что ещё сказала эта Вещунья? – и Феликс брезгливо сморщился, произнося «вещунья».

– Я не знаю, с ней разговаривала Виктория. А Вики сказала нам только, что мы должны все собраться и прийти к ней, а лично мне сказала, что я должна умереть.

И Еве сейчас, когда рядом был Феликсом, все это казалось таким смешным, глупым и ненастоящим, что она улыбнулась и развела руками, словно извиняясь за весь этот цирк.