– А чем тебе Бази не нравится?

– Бази – оно слишком личное, слишком определенное, я не могу ни с того ни с чего кричать «Бази» - не знала, как объяснить Ева.

– Ну, прошлый раз ты орала «Черт побери!»

– Ты снова издеваешься?

– А чем тебе не нравится? Может так? Чьорт побьери?

– Баз, бабушка говорила мне, что чертыхаться плохо, - вяло отбивалась Ева от избитой фразы в качестве пароля, хоть она ей и нравилась.

– Но ты правда орала - Черт! Черт! Черт!
– когда испачкала свою блузку, - не унимался Баз, но вдруг передумал настаивать, - Ладно, зови меня как все – Баз Всемогущий! Хотелось бы, конечно, чтобы ты при этом падала на колени и билась головой об пол, но ты же, как известно, лоб расшибешь.

– А для того, чтобы ты затыкался что нужно говорить, Баз Всемогущий?

– Какая настырная девочка! К сожалению для тебя, ухожу я только тогда, когда сам так решу.

– Охотно верю, - легко согласилась Ева, - Надо будет у папки при случае спросить. И, кстати, это будет первым из вопросов, который я хочу ему задать.

И без шуток, она взяла со стола блокнот в котором делала свои пометки про алисангов и на верхней строчке чистого листа написала: Баз Всемогущий! Она посмотрела на квадрат, который нарисовала, читая учебник.

– Скажи, а почему эта Вещая сказала, что осталась половина от способностей алисангов?

– Потому что также, как и ты совершенно не умеет считать. Способностей было семь. И ни одна из них не потеряна. Но твой отец был умен, и никто, даже я, не знает, что дано тебе. И знаешь, раньше эта поговорка, что употребляют алисанги, звучала совсем по-другому. Раньше говорили: Что знают двое – не знает никто, но, если узнает третий – узнает и Баз.

– Раньше, это до того, как ты погиб, да? А скажи, азуры действительно в этом виноваты?

– А какой бы ты хотела услышать ответ, учитывая, что и Виктория, и её отец, и Франкин – все они азуры?

– Скажи, а ты сам азур?

Вместо ответа она услышала громкий смех.

– Нет, глупенькая, я всего лишь Бог. И, знаешь, я понял, твой отец всегда знал, что родится девочка! Поэтому он дал нам просто непростительную кучу времени, для того, чтобы хоть чему-нибудь тебя обучить.

В отличие от Евы, которая истерила, едва в её дневном расписании появлялось больше чем одно дело – сходить на работу - и впадала в панику, если шла на экзамен, не выучив хоть один билет, Дэн привык принимать решения в условиях многозадачности с большим количеством неизвестных. Он просто не думал об этом. Он делал то, что надо и никогда не таскал за собой проблемы какими мы глобальными они не казались как чемоданы с ненужными вещами. Он принимал решение, шел и делал. Вот и сегодня он просто пришел на работу, просто переоделся в свой больничный костюм и в неизменно хорошем настроении просто пришел поприветствовать завтракавших в кабинете главврача Екатерину Петровну и Шейна.

За время отсутствия Дэна всю его работу в Доме престарелых выполнял Шейн.

– Отлично выглядишь, - поприветствовала его Екатерина, поднимаясь навстречу, - Садись с нами завтракать. Кофе?

Сегодня Дэн даже опоздал к приходу поезда в Сосновку, потому что вспомнил, что обещал Екатерине кофе – поезд прибыл в девять пятнадцать, а магазин открывался с девяти. Но с чувством выполненного долга он вручил ей увесистую пачку.

– Кофе. Как обещал, - улыбнулся он.

– Ла-ва…что? – читала по слогам Екатерина Петровна.

– Лаваца, - подсказал ей Дэн, - Очень популярный итальянский кофе.

– А, ну, в итальянском я не сильна, - ответила Екатерина, - Тебе твой Лавацо или ту пыль бразильских дорог, что я уже открыла?

– Мне можно и пыль, я за выходные выспался, - ответил Дэн и стул под ним снова предательски заскрипел.

Екатерина по привычке покачала головой, но промолчала – соскучилась.