– Вот, что и следовало доказать.

– Теперь можно объяснить, чем это первое связано со вторым? – настаивала Ева.

– Да, ты же ничего не знаешь! Так слушай. Бирюзовая чума лечится! Только не так как обычные венерические заболевания, тем не менее передается именно половым путем.

Ева покачала головой, но промолчала.

– Если она родит мальчика, то мальчик станет носителем этой заразы, а Виктория от неё полностью избавится.

– А если девочку?

– А если девочку, то ничего не изменится. Виктория всё также будет уязвима. Но может продолжить свои попытки забеременеть.

– И как давно она беременна?

– Так не больше не меньше, а уже неделю, - сказал он, потом подумал и добавил, - Хотя нет, дней девять, если быть точным

– Целых десять дней! Подумать только! – с явным сарказмом произнесла Ева и пошла на кухню выпить воды, - Тебе-то откуда знать? Или она уже сделала тест?

– Какой тест! Она девять дней как разрушила брак своей матери.

– Так не пудри тогда мне мозги! Беременна, беременна! – сказала Ева, проглотив воду, и передразнила его, - Пятьдесят процентов!

– Просто поверь мне! Она сама еще не в курсе, но через пару недель от её бледного вида и зеленых волос не останется и следа, и она станет сильнее, злее и еще хитрее.

– Я уже тебе поверила однажды, и блеяла потом с бледным видом какую-то жалостливую фигню про украденного из роддома младенца. Надеюсь, это была правда?

– Ни единого слова! – гордо произнес Баз.

– Вот ты – сволочь! Какого черта я тогда рассказывала с умным видом эту полнейшую херню?

– Откуда мне знать с каким видом ты там кому что рассказываешь, я же не твой стилист!

– Баз, я наговорила про Феликса по твоей милости какой-то ерунды! Как я теперь буду оправдываться за эту ахинею? – занервничала Ева.

– О, я надеюсь, тебе не придется, - сказал он спокойно, - Феликс подтвердит твою историю слово в слово.

– Отлично! Я что теперь еще и Феликса должна попросить подтвердить мою ложь? – Ева в сердцах стукнула о стол чашкой из которой пила, и у чашки отвалилась ручка, - Замечательно! Разбила из-за тебя свою любимую кружку.

– Я тебя заставлял стучать о стол кружками? – возмутился Баз.

– Но ты меня подставил! – сказала она, в сердцах кидая вслед за отломанной ручкой в мусорное ведро и кружку.

– Я тебя не подставлял, и если бы ты дала мне вставить хоть слово, то уже знала бы, что, то что ты рассказала подружкам – это так сказать официальная версия - то, что всем рассказывают и Феликс, и Клара, и его отец о том, как он появился на свет.

– Но ты сказал, что в этом нет ни слова правды? – не поняла Ева.

– Да, правды в этом действительно нет ни слова, - подтвердил Баз, - Ну, разве что только то, что Анатолий Франкин его настоящий отец.

– Кто? Франкин? Тот самый психиатр?

– Тот самый, - спокойно подтвердил Баз, - Мне кажется, вы даже лично знакомы.

– Да, Феликс знакомил меня со своим отцом, но, мне кажется, его звали как-то иначе.

– Да, в школе его звали Филипп Ранк, под таким именем его знал и Шейн, но с того времени столько воды утекло.

– Снова эта семейка! – возмутилась Ева, - Куда не ткни, отовсюду уши этих Шейнов торчат. Так значит, эта пиявка беременна и скоро поправится?

– Да, поправится, какой бы смысл ты не вкладывала в это слово.

– Оно и к лучшему, - вдруг обрадовалась Ева, - Девушке, носящей чужого ребенка, от моего парня в лучшем случае достанется уважение, как будущей матери.

– А в худшем? – зачем-то поинтересовался Баз.

– В худшем – ничего! Ничего ей от него не перепадет.

– А если она убедит его, что это его ребенок?

– Ты там в своем уме вообще? – возмутилась Ева.

– Я – нет, - отозвался Баз, - если ты не забыла, я-то как раз в твоем! Но судя по тому как ты его ревновала к их совместному переходу, а вернулся он пьяным до невменяемости, такой шанс есть.