Ночью я снова лежала на полу у камина в гостиной, ветер стучал по стенам дома Бель, шумы, шорохи и завывания наполняли дом, хрипы были похожи на хозяйку дома, которая когда-то управляла здесь всем железной рукой, я натянула одеяло до подбородка и зажмурила глаза. Страх окутал меня, моя комната была на втором этаже, ужасный чулан был на третьем, воспоминания и о той, и о другой комнате наполнили меня, они скребли и царапали. Я подумала о Кейне, о его успокаивающем, чуть с хрипотцой голосе, о всезнающих глазах, о красивом лице. И на этот раз, демоны остались в стороне, и я спокойно уснула.

Я проснулась, когда солнечные лучи осветили гостиную. По всей видимости, это был мой самый долгий сон в доме Бель. За всю мою жизнь здесь. Я приписала это достижение мыслям о Кейне, которые как-то поддержали меня. Меня пугал тот факт, что я очень много думаю о нем. Что же будет, когда он уедет? Я ненавидела свои мысли об этом. Когда это произойдет, тогда и буду переживать. А его отъезд совершенно точно произойдет.

Уложив еще одну стопку дров возле камина, я убедилась, что огонь в камине потушен и нет тлеющих углей, собрала вещи, вышла на улицу и закрыла за собой дверь. Бросив ключи обратно под коврик, поспешила к своей машине, села, завела двигатель и поехала прочь. Каждый раз, уезжая из дома Бель, я испытывала двоякое чувство: с одной стороны, я была рада уехать, но с другой мне казалось, что за мной гонится бешеная собака ровно до шоссе. Лишь только выехав на него, я могла свободно дышать. Дорога предстояла долгая. Тихая.

Погода была пасмурная. Мозольные пузыри на моих руках ужасно ныли. Я пыталась отвлечь свои мысли чем-нибудь другим, кроме мыслей о моем скором возвращении в дом Бель на Рождество. Поэтому решила думать о Кейне. Я размышляла о каждой минуте, проведенной вместе, с той, самой первой, когда он спросил у меня дорогу в обсерваторию.

— Не может быть, чтобы у Коринн Бель все еще были шпионы, следящие за мной, — сказала я сама себе вслух. — Нет ведь? Она же больше не может отдавать приказы. Не может же? У нее остался контроль лишь только над холодными, как лед глазами. — Я смотрела, как мимо мелькают пейзажи, маленькие островки снега на обочине. — Никого нет в доме. Адвокат сказал, что кроме меня никого нет, — я прикусила губу. — Только я.

Я успела добраться до Уинстона до наступления темноты. Кампус по-прежнему казался вымершим, большинство студентов вернется завтра поздним вечером, и это меня полностью устраивало. Свернув на свою улицу, я заметила, что на нашем крыльце кто-то сидит, и это вовсе не Дельта.

Кейн сидел в кресле качалке, и как только он заметил мою машину, подскочил и побежал вниз по ступенькам. Прежде чем я успела заглушить двигатель, он уже взялся за ручку дверцы. Я удивленно посмотрела на него, его лицо было скованно беспокойством, брови нахмурены, вокруг глаз морщинки. Я припарковала машину, заглушила двигатель, двери автоматически разблокировались, и Кейн тут же распахнул мою.

— Привет, — осторожно сказала я, вылезая из машины. Он стоял передо мной, близко, но все же не прикасаясь, а мне так хотелось. Сейчас его настроение излучало, кажется, беспокойство? Гнев?

— Ты выключила телефон.

— Ты что злишься на меня? — спросила я. — Я… я просто не держу его всегда при себе, как все девушки.

Его лицо изменилось, смягчилось, он смотрел мне прямо в глаза, все его чувства и эмоции были на пределе. Затем он наконец вздохнул.

— Я не привык волноваться, — он закрыл глаза, снова вздохнул. — Я скучал по тебе.

Я улыбнулась. Настоящей, искренней улыбкой.

— Я тоже по тебе скучала.

Осмотрела стоянку, просто чтобы удостовериться, что никого вокруг нет и никто за нами не следит, от этого я нервничала.

— Но я думала, что ты поехал вместе с Браксом и Оливией к ней в гости на одной машине.

— В последний момент я передумал и решил поехать на своей, — сказал он и посмотрел на мои губы. — Что-то внутри подсказало мне, что я, возможно, решу вернуться раньше.

— Что-то, кроме футбольного матча в День Благодарения?

Его глаза улыбались.

— Я приехал сюда не из-за игры.

— О, — ответила я, коснувшись его волос. Я смотрела на него, при этом осознавая, как же соскучилась по нему. — У тебя красный нос, — сказала я, улыбнувшись.

— Твой тоже, — ответил он. — Так же, как и губы.

Я посмотрела на дом сестринства.

— Не хочешь зайти?

Он посмотрел в сторону дома, затем на меня.

— Я думал, ты хочешь, чтобы про нас никто не знал.

— Внутри никого нет. И я вовсе не хочу держать тебя в секрете ото всех, Кейн, — в конце концов, такая формулировка была не совсем верной, я просто не хочу, чтобы он узнал меня настоящую.