Или же достигнув совершеннолетия, он свободный человек?

А отправление в поход молодых родичей - это уже второстепенный вопрос.

Ну вот в большой восьмигранной юрте, где испокон веков проходил Совет, начали собираться старейшины.

Как всегда, первым пришел его старый друг - Минибай. Он был не высоким, сухощавым, но еще бодрым стариком, которому уже скоро стукнет седьмой десяток. Всю свою честную жизнь помогал родичам, будучи мастером по дереву. В степи, много вещей из этого материала, поэтому он никогда не сидел, сложа руки, всегда где-то ковырялся, что-то чинил, стругал с самого раннего утра. Даже зимой, когда везде приходит спокойствие, и родичи начинают вести тихую и неторопливую жизнь. Минибай чинит пришедшие в неисправность телеги, колеса и другие необходимые вещи кочевников. Но единственно он сокрушался, над тем, что Аллах ему не дал сыновей, шесть дочерей все как на подбор, и внуки вроде есть, но все равно не то. Тем не менее, как человек он был веселый, даже сейчас готов был броситься в пляс, всегда любил над кем-нибудь подшутить, подколоть. Но с возрастом, к нему пришла жадность, он начал все подсчитывать и экономить. Именно на этой его слабости и поймал Герэй-бий, на прошлом собрании, выделив его семье побольше саунщиков, чем обычно. После уже, когда Абдулахмет разъяснил своему другу, он то осознал свою ошибку, но было уже поздно.

Ну а затем, поспешая, в юрту вкатился Зайнулла, круглолицый толстячок, низенького роста и бритой головой, с маслеными глазами и всегда потеющим носом. Один из самых богатых среди родичей, уступая только по этому показателю, самому Герэй-бию, огромные табуны коней, несметное количество отар овец, числа которых он и сам не знал. Торгуя с казанскими, бухарскими и хивинскими купцами, при этом скупая и излишки товара у родичей, наживаясь на таком посредничестве. У него большая семья и гарем из трех жен. Слабая половина вила из него веревочки: потакая их капризам другой бы давно разорился, но не Зайнулла, который все-таки больше копил, чем тратил. Он всегда и во всем поддерживал Герэй-бия. Даже слухи идут в народе, что ни без его финансовой помощи стал тот главой племени.

Усадив гостей на почетные места и угостив свежим кумысом. Стали ждать остальных, при этом ведя неспешную беседу о том, что же происходит в Степи, если уже и их кочевья, теперь подвергаются набегам ногайских казаков.

Сам Совет для Урмана прошел словно сон, все-таки он сильно переволновался, ожидая худшего. Но явно госпожа удача была на стороне попаданца, она ему не просто улыбалась, а скорее даже обнимала.

Главный враг детства и его двоюродный брат Бикмус-мурза, которого глава племени оставил за себя, с самого утра чувствовал себя очень плохо, заболел животом и часто бегал за юрту справлять нужду. Правда для этого, вселенцу пришлось с вечера потрудиться и полночи ждать пока все родичи уснут, и тихонько прокравшись, плеснуть в кумыс немного того снадобья, которым его снабдила старая и добрая Карасэс.

В связи, с чем собрание старейшин прошло достаточно быстро и плодотворно, но вот результаты его, очень сильно удивили. Хотя это был скорее спектакль, который с вечера спланировали его наставник и Абдулахмет.

Первым актом был его рассказ о том, что и как произошло: начиная с того момента, как угнали табун лошадей и закончив тем, как он спас Айнура.

Особо пытливо старики расспрашивали, какую добычу взяли с ногайлар: сколько коней, доспехов, оружия и тому подобное. А богачу Зайнулле все не терпелось, забрать все захваченное в пользу роду, при этом трофейных лошадей передать Герэй-бию.

Но после уже выступил унбаши Ахмет-ага, красочно добавив к моему рассказу, что если бы не Урман, который уже давно не Урман, а Башбуре или главный среди волков ибо он оказался достоин "второго имени", то не видать бы Совету даже табуна главы племени, не то что трофеев. И учитывая батырское поведение юноши и его наступившее совершеннолетие, он попросил у старейшин разрешение основать новый род буре-суби-мин* во главе с юным героем.

Когда они вышли с родовой юрты, долго не мог придти в себя.

Ощущая себя попаданцем, он считал себя намного умнее своих нынешних сородичей, так как думал, что имеет превосходство над ними в виде разнице как минимум в четыреста лет.

По пути, пока возвращались в родное стойбище, Урман все время думал, как же избавиться от долга и выбраться из этого низкого сословия. Имея превосходство, но не знаю местных реалий, он так ничего и не придумал, кроме, как только убить главу племени и тем самым решив проблему кардинальным образом. Но такой способ, был очень опасен и кроме того, не зная где находиться долговое обязательство, он был бесполезен. Да и Герэй-бий находился в походе, и когда вернется, не было известно.

Старейшины отобрали всех ногайских коней: часть для передачи семьям погибших родичей из злополучного десятка. Оставшимися трофеями погасили долг перед главой минцев, на набежавшие проценты по договору. В требовании Зайнуллы, отобрать захваченные доспехи и оружия, было отказано.

Бонусом для вселенца было решение Совета о передаче всех ясырей добровольцев, имеющих желание получить долгожданную свободу после похода, в подчинение Ахмет-аги. Ну и соответственно, тот спихнул их мне под начало, "главе рода стоит поучиться управлению баранами", как мягко он выразился.

Таких набралось более двух десятков. В основном это были киргизы, из восточной части Дешт - и - Кипчака, и кырымли татарлар, попавшие в плен в последнем победоносном походе нагайлар на берега Черного моря, несколько черемисов, и неведомым образом, оказавшийся в этих краях - калмык.

Вообще рабство не было распространенным явлением среди минцев и в их рядах числились в основном военнопленные, и оно было скорее домашним, патриархальным пережитком прошлого кочевников. Многие выкупались, но тех, кому не повезло, в следующем поколении были уже свободными.