Поскольку Вадим был одинок и не имел родственников, директор юридической конторы посчитал возможным не раздувать дело против следователя, а запись на диктофоне использовать в виде компромата против него при решении вопросов с другими подследственными.

Но этого Вадим уже не знал.

Часть первая. Вызов принят!

Глава первая.

Вадим Алексеевич очнулся, лёжа на кровати в травматическом отделении Первой городской больницы в окружении медиков. Они с удивлением смотрели на него.

– Вернуться к жизни после пятиминутной остановки сердца! Ну, парень, ты силён! Хорошо, что успели тебя привезти к нам в больницу. Могли и на месте аварии оставить. Ты хоть помнишь, что с тобой произошло?

Вадим ничего не понимал. Только что его ударил кулаком в грудь следователь, потом адская боль и вот он здесь.

"Какая авария? И почему называют парнем? Мне же скоро пятьдесят три стукнет!"

Он молча лежал и смотрел на врачей. Болела грудь, голова, ноги.

– Оставьте его в покое. Видите, он ещё от шока не отошёл! Сейчас уснёт: не зря мы его лекарствами накачали.

Сознание поплыло, и Вадим уснул.

Следующее пробуждение состоялось в той же больничной палате, но рядом с ним на стуле сидела незнакомая женщина средних лет и с состраданием смотрела на него.

– Проснулся, сыночек! Теперь всё будет хорошо, врачи говорят, скоро поправишься. Слава Богу, руки и ноги целы остались, только грудь сильно от удара пострадала: сплошная гематома. Пить хочешь?

"Кто эта женщина? Называет меня сыночком. Что же произошло? Пока не пойму, в чём дело, буду молчать. А пить хочется!"

Вадим закрыл и открыл глаза. Женщина тут же поднесла к его губам поилку и сказала:

– Не шевелись, врач запретил. Всё тело в синяках. И не говори ничего: у тебя на подбородке гематома. Тебе болеутоляющее лекарство колют, поэтому не так сильно болит. Но уже завтра перестанут: нельзя, привыкнуть можешь. Вот тогда боль и почувствуешь.

"И правда, тело как ватное. А грудь болит. Про какую аварию она говорит? Я что, оказался в теле её сына? Почему же я ничего не помню? Воспринимаю себя как Вадима Алексеевича Белова, мужчину пятидесяти двух лет. Плохо, что поворачивать голову не могу и даже руки поднять. Так бы хоть своё тело оглядел.

Что же делать? Если я в этом теле останусь, то как мне дальше жить? Я ведь совершенно другой человек с сознанием Вадима. Кто же мой реципиент? Сколько ему лет? Какая у него профессия? А вдруг он, например, врач? Я же не смогу по этой специальности работать! И какой сейчас год? И где я нахожусь? В каком городе, в какой стране? А, может, как читал в одном фантастическом романе, в параллельном мире Земли?

Говорят, что при любой травме человеческое тело помнит то, чем владело до несчастья с ним. А ведь голова - это часть тела. Мозг у меня цел, а вот старая душа - хозяйка этого тела, его покинула во время клинической смерти, а моя душа каким-то образом заняла её место. Если и правду говорят врачи, что мысли - это химико-биологические процессы в мозге, то это открывает передо мной некие перспективы определиться с памятью реципиента. Всё равно, делать мне нечего. Буду лежать и попробую силой своего сознания добраться до подсознания моего реципиента, встроиться в него, подключиться к этим химико-биологическим процессам. Если не получится полностью, то хоть частично."

Вадим закрыл глаза и стал пытаться, как это он себе представлял, добраться до подсознания. Эти усилия продолжались до момента, когда он просто уснул.

* * *

Пробуждение было неприятным: болела голова, болела грудь, болело всё тело!

"Похоже, врачи перестали колоть мне обезболивающее. Делать нечего. Придётся терпеть."

Неожиданно Вадим почувствовал, что может немного управлять телом: по крайней мере, руки и ноги двигались! Он попытался повернуть голову направо, откуда доносился непонятный шум. Получилось. Там стояли ещё две кровати. Ближняя - пустая, а на дальней лежал человек с бинтами на голове и лице и громко храпел в дыру напротив рта, оставшуюся не забинтованным.

"Соседняя постель не измята, значит, пока свободна. Насколько мне известно, такие трёхместные палаты в больницах в основном платные. Может, потому и имеется пустая постель? Не каждый в это время имеет деньги на платную палату. Значит, у меня состоятельная семья, раз смогла меня сюда поместить."

Голова заболела сильнее, и Вадим сразу почувствовал, как сквозь боль до него стали доходить сначала какие-то мутные образы, а потом и обрывки чьих-то воспоминаний.

"Похоже, началось совмещение моего сознания и сознания моего реципиента. Теперь, пока не пойму, кто я такой, не буду отвечать ни на какие вопросы. Тем более что мне на самом деле больно говорить: челюсть то ли сломана, то ли гематома."

Вадим лежал, закрыв глаза, и старался разобраться в накатывающих на него чужих воспоминаниях. Так продолжалось несколько часов. Никто в его палату не заглядывал, а уже давно хотелось сходить в туалет.

"Надо опустить руку и пошарить около кровати. Там должна стоять утка."

Преодолевая боль в руке, он нащупал около кровати пустую полиэтиленовую бутылку со срезанным горлышком. Поднял её с пола. Второй рукой откинул накрывавшую его простыню. Поудобнее пристроил бутылку, и с большим облегчением помочился в неё.