Николай попытался осмотреться, но не успел. Наташа открыла одну из двух дверей, соединявших веранду с домом, и затянула Николая в квартиру.

– Вот здесь мы будем жить! – воскликнула она, – тебе нравится?

– Не знаю ещё. Вообще-то, мне с тобой везде хорошо.

Из рассказов супруги Николай знал, что её прародители были богатыми людьми и жили на широкую ногу. Прадед, кажется, был даже царским офицером, героем первой мировой войны. Они с прабабушкой вырастили пятерых детей, но кроме деда и одной сестры все умерли. Некоторые – при загадочных обстоятельствах. Подробностей Наташа не знала. Почему-то никто ничего не рассказывал о её предках. Родители говорили, что ничего не знают, а бабушка, которая умерла, когда Наташе было двенадцать лет, оправдывалась, списывая всё на плохую память. В то же время бабуля иногда выдавала такие подробности из своей жизни, что у Наташи захватывало дух.

После революции и смерти прадедушки, несмотря на несогласие оставшейся вдовы, в дом начали подселять постояльцев. Протесты хозяйки власть легко подавила, напомнив «буржуйке» о том, что в стране нынче другие порядки и богатым не место в новом обществе. И если хозяйка дома с этим не согласна, то она очень легко и быстро может отправиться вслед за своим расстрелянным мужем. Направленное на неё дуло маузера придавало словам представителя власти убедительности. Вдове ничего не оставалось делать, как молчать.

Незадолго до Второй мировой войны дом в очередной раз перестроили. В нём появились дополнительные перегородки, а к ним добавились и новые постояльцы. Позже, в пятидесятых, дом пережил пожар. Строение удалось спасти, но крыша сильно пострадала, её пришлось перекрывать заново. Воспользовавшись причиной капитальной перестройки, жильцы решили переделать верхний этаж под две небольшие квартиры. Нижний этаж тогда же переоборудовали под подвал. В одной квартире проживала дедушкина сестра с семьёй, а в другой Наташин дедушка с женой и двумя сыновьями – подростком Сергеем и родившимся перед самой войной отцом Наташи, Владимиром. Потом сестра дедушки умерла, а дети разъехались. Тогда опять передвинули несколько стенок, и в одной квартире поселился женившийся к тому времени Серёжа.

Дядя Сергей и тётя Лида оставались бездетными, а у его брата родились дочь Наташа и тремя годами позже сын Александр.

Это было всё, что Николай услышал о доме, в котором он собирался теперь жить, и о его обитателях.

Наташа осторожно, как бы на цыпочках, зашла в небольшую прихожую. В полумраке Николай разглядел вешалку, на которой висело какое-то серое тряпьё, чуть дальше стоял то ли комод, то ли сундук и еще дальше – обшарпанный холодильник. Из прихожей дверь вела в кухню. Просторная, с двумя большими окнами и красивым тёмным сервантом между ними, комната выглядела просто замечательно. За стёклами серванта просматривалась старинная фарфоровая посуда. Посередине кухни стоял большой стол, а вокруг него несколько подходящих по стилю стульев. По всей видимости вся мебель была знатного происхождения. Над столом висел шикарный абажур. В углу расположилась печь, рядом с ней умывальник.

В какой-то момент со стороны серванта раздалось лёгкое, едва уловимое дребезжание посуды – будто большой грузовик неслышно проехал по улице и сотряс дом. Наташа обернулась к серванту и, как показалось Николаю, несколько растерянно, засмеялась.

– Ну, конечно, это я. Здравствуй, здравствуй.

– Наташа, ты что это с мебелью здороваешься, – удивился Николай, – он у вас что, живой?

– Да нет, это я так. Соскучилась по всему, понимаешь. Просто с сервантом у нас особые отношения…

Только сейчас Николай заметил, что его руки всё ещё заняты чемоданами, которые он после приветствия с тётей Лидой снова подхватил. Мужчина поставил их на пол поближе к стене и подошёл к жене. Наташа тоже освободилась от сумок и протянула руки навстречу мужу. Они обнялись. Сначала Николай просто зарылся лицом в Наташины волосы, а потом она подняла навстречу ему лицо и их губы слились в страстном поцелуе.

Как же он любил свою жену! Они прожили уже почти два года вместе, но любовь между ними не угасала ни на секунду. Другие молодые пары рассказывали о первых семейных кризисах, некоторые даже успели развестись, а у них всё шло гладко. Даже наоборот. Порой Николаю казалось, что его любовь к жене неудержимо растёт. «Как же я её буду любить через десять, двадцать лет?» – размышлял он порой.

…Познакомились они при довольно забавных обстоятельствах. В тот вечер у него ужасно болела голова, зайти же в аптеку за таблетками не было времени. Обычно между концом работы и началом занятий Николай заскакивал к себе в общежитие, чтобы немного перекусить. Учился молодой человек на последнем курсе вечернего института и почти ежедневно должен был ходить на занятия. Предстояла дипломная работа. Перехватив кусок булки и запив ее прямо из бутылки кефиром, студент взял папку с конспектами и отправился в институт. Первую пару лекций он практически не слышал. Голова трещала до невозможного. «Надо во время перерыва выйти на улицу – расслабиться, подышать свежим воздухом, не исключено, что поможет», – решил парень. Уходить с занятий не хотелось, преподаватели в преддверии экзаменов давали ценные советы для предстоящей дипломной работы.

В перерыве Николай вышел на большое институтское крыльцо. На улице вовсю бушевала весна-проказница, воздух был пропитан первыми запахами цветения, дни становились длиннее. Солнце стало греть заметно сильнее, поэтому в тех местах, где оно по-особому припекало, снег почти совсем растаял. Молодой человек занял место немного в стороне от входной двери, закрыл глаза и попытался дышать как можно глубже.

Звонкий женский голос заставил Николая встрепенуться.

– Что такое, молодой человек, на занятия не желаем идти или может быть хворь какая приключилась?