— Вы больше не преподаете?

— Уже много лет. Почти невозможно выжить на предмете, подвергающем сомнению… все! — он рассмеялся.

— Да, — улыбнулась Нив. — Представляю.

— А ты? Что ты сейчас изучаешь?

Она помрачнела.

— Когнитивную нейронауку, — признала она без энтузиазма.

— Амбициозно, — сказал Гален, вдруг напрягшись. — Тебе нравится?

«О, да, давайте поговорим об этом».

— Честно говоря, я ожидала другое, — сказала она.

— Что же?

— Не поймите меня превратно, это интересно, но все это стало таким сухим. И зацикленным на оценках. Мне кажется, я уже не изучаю человека.

Он кивнул.

— Не знаю, — Нив пожала плечами. — Просто со мной это как — то не резонирует.

Гален уставился на нее.

— Почему ты выбрала это слово?

— Кхм, — Нив обдумала свои действия, — «резонирует»?

— Верно.

Она смущенно улыбнулась.

— Не знаю. Само вырвалось, наверное?

Вдруг ей показалось, что ей нужно следить за каждым своим словом.

«Все — таки это сеанс терапии».

— А что тебя изначально привлекло в когнитивной нейронауке?

— Человеческий разум всегда вызывал во мне интерес. Я решила, что пойму это лучше, чем химию, если хочу заниматься медициной.

— И что интригует тебя сильнее всего в работе разума?

— Простите… — вмешалась Нив, пока они не ушли далеко от темы. — Не хочу грубить, но мне показалось, что мы продолжим вчерашний сеанс.

Гален вежливо улыбнулся, но явно не обрадовался.

— Твои сны, — сказал он.

— Да.

— Хорошо. Вернемся к этому.

Ей не стоило перебивать его. Если бы она не вмешивалась, может, стало бы понятно, почему он хотел пригласить ее.

Но теперь она сменила тему, так что оставалось придерживаться ее.

— Мне нужно понять, как может присниться то, что потом случается, — заявила она. — Есть ли научное объяснение такому?

— Я всегда расшифровывал загадки жизни с точки зрения философии. А философия, как, думаю, ты представляешь, часто оспаривается.

— Я бы хотела услышать вашу точку зрения, — сказала она.

Гален задумался, но не так, как если бы обдумывал вопрос. Он словно разрывался. Словно столкнулся с серьезной дилеммой.

Он кашлянул и склонился, глядя ей в глаза.

Его взгляд проникал в душу.

Он был сосредоточен.

Нив чудесно нервничала от этого, так, будто собиралась открыть сундук с сокровищами.

— Что было, когда ты сломала кресло в моем офисе? — спросил Гален.

«Это было не случайно».

— Простите?

— Мне хотелось бы, чтобы ты описала мысли, ощущения и эмоции за миг до того, как оно сломалось под тобой.

— Как это связано с моими снами?

— Может, и не связано, — сказал Гален. — Но я хотел бы услышать.

— Я… честно не знаю, с чего начать.

— Что придет в голову, с того и начни, — он улыбнулся.

«С чего бы…» — Нив уцепилась в первую всплывшую мысль.

— Я начала неметь, словно нога затекла.

— Ты говорила, что так все время?

— Не все время. Не когда все хорошо. Но если у меня стресс, или я испугана, или нервничаю… Обычно такое случается при панической атаке.

— А на когнитивном уровне? — спросил он.

И Нив поняла, что ни разу не пыталась оценить свое психическое состояние во время припадка. Она всегда была занята успокоением дыхания или сдерживанием себя перед людьми.

— Сначала, — начала она, — мысли в голове спутываются.

— Как спутываются?

— Меня затапливает случайными мыслями, в которых нет смысла. Словно объяснить, но в голове будто десять таких, как я, и все они что — то говорят, не давая друг другу закончить. И разговор их не связный. Они перекрикивают друг друга на разные темы.

Гален помрачнел.

— Но это мысли, не голоса, — уточнила Нив.

— Это должно сводить с ума.

— Так и есть. В начале. Но потом эти мысли… смешиваются. Они превращаются в одну целую мысль, — Нив выдохнула напряжение. — И я могу снова дышать.

Не отводя от нее взгляда, Гален отклонился в кресле. Он опустил локоть на подлокотник, потирал нижнюю губу костяшкой указательного пальца.

Его взгляд был пристальным. Он словно оценивал риск перед опасным прыжком.

Она это сделала?