Шрифт:
На какое-то время его опьянило чувство воображаемой свободы.
Глава 5: Полный рот песка.
Побережье Аргентины. Наши дни.
1
Мейсон толкнул ворота церкви и шагнул в пыль. За горы закатывалась оранжевая громада солнца. Церковь больше походила на подвал, чем на зал для собраний. В воздухе висел запах моря и шум, издаваемый игравшими на холме в футбол людьми. В отличие от остальных, он заметил, что тут довольно мило. И, опять же, в отличие от остальных, посещение подобных мест вызывало у него мысли об отставке. Этот день казался ему гораздо ближе, чем было на самом деле.
Он бросил сумки в пыль и потянулся, чувствуя, как по груди течет капелька пота. Оружие было весьма тяжелым, но никто не соизволил предложить помощь. Но всё было в порядке. Он любил побыть один. Любил запах пыли, оружейной смазки и ощущение смыкающегося над головой церковного купола.
В отдалении послышались шаги и он увидел, как навстречу шел падре Мануэль. Он кивнул ему. Падре кивнул в ответ.
Старый Мануэль пришел сюда не ради какой-то цели, он просто гулял, как и в те дни, когда Мейсон бывал здесь. Падре продолжил свой путь через кладбище в старый цветочный сад. Когда он проходил мимо послышался скрежет металлической шины на ноге, почти средневековой конструкции. Многое из биографии падре было покрыто тайной, но разбитая коленная чашечка к этим тайнам не относилась. Мейсон гадал, что же заставило его тянуть с операцией до самой старости.
Ход его мыслей прервался, когда он заметил спускавшегося с холма Райнера. Он, как и Мейсон, был без рубашки, красуясь загаром, полученным во время работы в Мексике. На нем была ковбойская шляпа и солнечные очки, которые могла носить только деревенщина. И Райнер носил.
– Вашу ж мать, командир. Молитесь богу и тащите патроны Райнер цитирует песню Франка Лоессера "Praise God and pass the ammunition", написанную в 1942 году, вскоре после нападения японской авиации на Перл-Харбор., - сказал он, пиная носком ботинка сумку.
– Глянь, если хочешь.
Так он и сделал. Мгновение спустя, он уже держал в руках штурмовую винтовку AR-15 и проверял затвор.
Мейсон стряхнул с брови каплю пота.
– Жалобы есть?
– спросил он.
– У меня нет, командир. Что там ещё?
– "Что" у него прозвучало, как "шо".
– Пара "Моссбергов", несколько 45-х. Ах, да, есть ещё две 50-ки. Один, наверное, поставим на вертушку.
– Думаете, понадобятся?
– Вряд ли, но лучше перестраховаться. И раз уж речь зашла о бесполезном грузе, у нас тут есть новая игрушка для Сен-Круа.
– Да, ну?
– Райнер заглянул в сумку и достал оттуда гранатомет.
– Боже, китайский что ли? Надеюсь, эта хрень не взорвется прямо в руках?
Мейсон рассмеялся.
– Ты же знаешь, он ведет себя, как ребенок перед Рождеством. Если у нас не найдется, чего взорвать, он разыщет сам.
– Да уж точно, блин. Полагаю, ближайшее время на пути у него лучше не вставать.
– Хочу посмотреть, как он ухмыляется. Тогда он похож на обезьянку.
Райнер хмыкнул.
– Тебя же бесит эта ухмылка, командир.
– Ты прав, так и есть. Кстати, где он? С остальными?
– Ага, - кивнул Райнер, задирая шляпу на затылок.
– Позвать его?
– Нет. Потом. Пока подождем цивиков, - он уже почти 10 лет как уволился из армии, но некоторые словечки застряли очень крепко. Людей далеких от армейской службы он, иначе как "цивиками" называть и не мог.
– Так, они уже здесь, командир. Я потому и пришел. Думал, ты слышал вертушку, - Райнер плюнул в пыль.
Мейсон вздохнул. Неужели он настолько глубоко погряз в собственных мыслях, что ничего не услышал? Неважно. Самоанализ полезен в терапевтических целях.
Он заглянул за церковь и увидел, как на холме стоит падре и смотрит в их сторону. Он смотрел на восток, в сторону пляжа и был похож на пугало.
– Этот чувак меня пугает.
– Прекращай, - ответил на это Мейсон. Впрочем, факт того, что ковбой видел Мануэля радовал. Когда Мейсон появился здесь впервые, он вообще сомневался, что падре реален.
– Хватай сумки.
– И за тобой?
– Нет. Неси их к вертушке. Проверь, чтобы она была заправлена. А я к нашим гостям.
Мейсон поднялся на холм и увидел пляж. Далеко идти не пришлось. Большинство его ребят продолжали перебрасывать мяч, но новенький, Николас, разговаривал с гражданскими. Почти со всеми из нынешней команды Мейсон работал раньше. Маркуса Райнера он знал 6 лет, Кристиана Виталле и Джина Таи 4 года, с пилотом Хэлом МакХалистером он летал уже 8 лет. А, вот, Николас Уорш был новичком. Начальство включило его в группу в последний момент и он ничего не мог поделать. Но его это не тревожило. Он справится, Мейсон не сомневался. Что же до остальных, придется знакомиться. Он пересчитал прибывших и нахмурился. Было на одного человека больше. МакКриди должна была привезти одного, а привезла двоих. Вот, что бывает, когда ставишь женщину руководить. Они всегда перебарщивают. Он пошел вниз с холма.
Мужчина, стоявший в центре, посмотрел на него.
– Мистер Мейсон Брубейкер. Смотрю, ты всё ещё в деле.
Мейсон кивнул.
– ЭйДжей.
Они обнялись, Мейсон хлопнул его по спине.
– Давно не виделись.
Кейт стояла с открытым от удивления ртом.
– Вы знакомы?
– Уже давненько. Да, ЭйДжей?
– Когда-то служили в одном подразделении, - ответил ЭйДжей.
– Потом какое-то время работали в частном секторе. Дела давно минувших дней.
– Эй, а ты в курсе, что его звать Ангус?
– подал голос Голландец.