К незнакомцу подошли еще двое таких же «красавцев», что-то промычали и ткнули в меня пальцем. Не людоеды, не похожи на них. Какие-то недоразвитые, может мутанты? Или следующее поколение людоедов? Имбицилы, одним словом. Ростом на две головы ниже человека, сгорбленные, и абсолютно голые, какими-то зачатками интеллекта не блещущие. Достаточно было поглядеть на узлы, какие они навязали на веревках - не узлы, а спутанные хаотичные мотки, какие любит делать Пшелвон, попадись ему нитка или бечевка.

– Эн, - шепнул я.

– Ну?

– У меня на поясе нож, не могу дотянуться. Помоги.

Разыгрывая запоздалые приступы боли от удара в грудь, переходящие в театральный кашель (актер из меня так себе), я перекатился ближе к Эн. Захватчики недобро глянули на меня, но, кажется, ничего не заподозрили. Один из них повернулся ко мне всем корпусом – по-моему, иначе он не умел, - что-то буркнул отдаленно напоминающее голубиное курлыканье и скрылся в кустах.

– Я тебе, как выберемся, глотку перережу! – зашипела Эн, поворачиваясь ко мне спиной. Ей выродки заломили руки назад и зафиксировали добротным мотком проволоки. Я подвинулся ближе, координируя расположение её пальцев и ножен на моем поясе.

– Давай сначала освободимся!

Эн что-то ответила, но я не услышал.

– Знаешь, я не особо-то хотел подписываться на это мероприятие! – сказал я, в нетерпении ожидая, когда она доберется до ножа и освободит руки. Спину бы только мне не продырявила, курва, оправдываясь отсутствием видимости и сложившимися обстоятельствами. А ведь она может.
– И то, что уснул я в дозоре, так то лишь частично моя вина. Ты тоже в этом виновата!

– Я?! – взорвалась Эн. – Поясни, пожалуйста, будь так любезен, причем же здесь я?!

– Какого ты ко мне в такую рань завалилась? Я с задания только пришел. Отдыхать мне положено.

– Ты что, девочка что ли, спать до обеда?!

– Ты не перегибай, когда со мной треплешься!

Наш разговор из шепота быстро перерос в хорошую перебранку.

– Фа! Плекла тите! – зарычал один, тот, кто ударил меня. И погрозил кулаком. Кулак и в самом деле у него знатный, с мою голову. Таким сваи хорошо забивать. Да только кто ты со своим кулаком против винчестера? А оружие свое я уже заприметил в кустах, невдалеке от себя. Вот только доберусь, и тогда…

Меня как куклу подхватили и потащили прочь. Я дернул связанную руку, но с сожалением понял, что освободить её Эн не успела. Оставалась еще свободной права рука, и я не преминул возможностью воспользоваться этим шансом.

Драться с выродками плохая затея. Верная смерть. Такие в два счета закрутят в калач и пикнуть не успеешь. А вот хитростью попытаться освободиться можно.

Выгадав момент, я со всей силы ткнул пальцами одному жлобу в глаза и тут же, как только хватка его ослабла, а голос наоборот, окреп и зазвенел во всю мощь, вырвался и нырнул вниз. Второй верзила быстро сообразил, что произошло, и кинулся ко мне. В ситуации, когда ноги крепко связаны, а жить еще охота, я сделал единственное, что оставалось возможным – пополз. По-дурацки, как подстреленный червяк, цепляясь за надежду, которой уже не осталось, разумом понимая, что убежать не удастся. Выродок довольно закурлыкал. Голубь сизокрылый, будь моя воля, я б тебе крылышки-то твои ощипал.

Не знаю, что со мной стало бы (осталось ли бы хоть что-то, что можно положить в могилу) если бы не Эн. В тот момент, когда меня оттащили от неё, ей удалось не выронить, спрятать мой нож в руках. Пока все отвлеклись на меня, она перерезала сковывающие её путы и пришла на подмогу.

Грохнули выстрелы. Державший меня жлоб захрипел, упал. Я повалился вместе с ним.

– Стреляй во второго! – не имея другой возможности помочь Эн, со всей дури крикнул я. Но было поздно. Тот, второй, хоть и выглядел умственно отсталым, но скоростью обделен не был. В одно мгновение он подскочил к Эн и коротким хуком положил противника на землю. Даже мне, имея приличный запас антипатии к Эн, стало её жалко. От удара она отлетела в сторону, выписала в воздухе сальто и без сознания грохнулась в кусты. Винчестер отнесло в противоположную сторону.

– Сократ! Платон! Что вы тут устроили?! – завопил кто-то фальцетом. Дребезжащий голос походил на звук циркулярной пилы, врезающийся во вбитый гвоздь в какой-нибудь дровине. Я обернулся. Вместе со мной почти синхронно обернулись и выродки.

Из густых зарослей давно заброшенного городского парка сутулясь, вышел какой-то сгорбленный сухой человек, похожий на костыль. Скрывающая лицо тень не дала хорошо разглядеть незнакомца. Угловатой походкой он подошел к Эн, глянул на нее сверху. Постукивая длинным тонким пальцем по острому подбородку, незнакомец произнес все тем же жутким голосом:

– Вы же её убили!

Выродки что-то замычали, потупив взор. Я встрепенулся, попытался встать, но тут же, повалился назад. Чертовы веревки!

– Ну я вам задам трепку, негодники! Просил же, сколько раз повторял – только живьем! Никаких трупов. А вы что наделали?

Выродки вновь замычали, отступая назад. Незнакомец сделал шаг вперед. Слабый свет упал на его лицо, давая мне возможность хорошенько изучить незваного гостя.

– А с этим что же? – это он про меня сказал. Словно о мешке с не нужным хламом.