— Пойдем в переднюю; присядем здесь на скамейке, а я доложу нашему dominus, что ты вернулся домой.

Мальчик побежал наверх к рыцарю. Он должен был исполнить тяжелую миссию, зная неудовольствие своего господина на Альберта.

Когда Генрих вошел в кабинет его и объявил ему, что Альберт вернулся домой, рыцарь не давал ему несколько минут ответа, как бы соображая, что он должен теперь делать и, наконец, дал приказание ввести в кабинет беглеца. Когда Альберт, стыдясь своего изорванного платья и жалкого вида, предстал перед его глазами, то рыцарь dominus Эйлард изумился его виду. Он с ужасом смотрел на него. Он сел в кресло, а мальчик встал невдалеке от него.

— Где ты пропадал до сих пор? — опросил он его.

— Я находился в лагере герцога Абеля и оттуда бежал.

— Каким образом ты очутился в лагере герцога Абеля?

— Во время сражения меня ранили в руку и я упал с лошади; взглянув на вас, увидел, что вы далеко уехали вперед; меня стали топтать всадники, ехавшие за вами. Я тогда, наверное, умер бы, если бы меня не спас один доминиканский монах, которого я видел во дворце короля Вольдемара II. Я забыл его фамилию.

— Эльгер Гонштейн, — подсказал ему рыцарь.

— Впоследствии я понял, что этот монах желал мне не добра, а зла; но в то время я ему верил. Этот монах, вынесший меня из сражения, сказал мне, что я, будучи раненым, не могу больше быть полезным в строю.

— Как же ты очутился в лагере герцога Абеля?

— Эльгер сдал меня на руки одного монаха, который провел меня туда. Вскоре я понял, что Эльгер обманул меня и что я нахожусь в неприятельском лагере.

— Рассказывай скорее последствия твоего приключения, — нетерпеливо допрашивал рыцарь.

— Не успел я туда прийти, как сопровождавший меня монах скрылся, передав меня на руки целой инквизиторской шайки монахов, которые начали меня пытать. Меня подымали на дыбу и жгли пятки горячими угольями, потом давали передохнуть несколько дней и опять принимались за пытки.

— За что же тебя пытали? — спросил с мягкостью вельможа.

— За то, что я ни единым словом не хотел выдать своих и дать им некоторые сведения о нашем лагере. Наконец, я им надоел, и они заключили меня в башню. Там кормили меня хлебом с водою. Впоследствии, наверное, меня повесили бы.

— Кто тебе дал свободу?

— Герцог Оттон фон Люнебург, только что вернувшийся из плена и ничего не знавший о неприязненных отношениях между двумя герцогами. Эта темница, несмотря на скудную пищу, которой меня кормили, способствовала моему исцелению. Меня, по крайней мере, перестали пытать, и раны мои начали заживать. Птицы прилетали ко мне, садились на окно, чирикали и пели. У меня тоже явилось желание петь. Я пел от грусти и отчаяния, думая о всех своих друзьях, о моей сестре, которую, мне казалось, более не суждено было видеть. Герцог узнал мой голос, ночью пробрался в тюрьму, подкупил моего сторожа и спустил меня по веревке в сад. Ему удалось довести меня до берега моря. Он посадил меня в лодку и, дав денег хозяину судна, приказал меня везти в Эстляндию. Герцог фон Люнебург велел мне передать вам, что граф Генрих Шверинский умер и что он вышел из плена, благодаря его супруге, очень набожной даме и последовательницы святого Франциска Ассизского. Он велел вам кланяться и сказал, что скоро приедет в Эстляндию.

— Да, много бед ты наделал, да и сам себе оказался злейшим врагом, — возразил ему рыцарь. — Я прощаю тебе! Ты оказался не столь виноватым, как я думал.

Альберт упал на колени перед своим господином, горько заплакал и поцеловал его руку.

— Вставай, — сказал рыцарь. — Да послужит это тебе уроком! На свете люди неодинаковы. Многим из них все средства годны для достижения своей цели. Ты мог бы погибнуть, и я до твоей сегодняшней исповеди считал тебя изменником. Твоя сестра Рингильда также пострадала от твоего поступка; но Бог не захотел, чтобы несправедливость восторжествовала, и послал тебе избавителя.

Альберт ничего не понимал из его слов; он не мог догадаться, почему герцогиня фон-Люнебург была причиной постигшего его несчастья.

— Иди спать, — сказал ему рыцарь. — Генрих проведет тебя в твою комнату, и завтра рано утром вставай, и мы вместе пойдем искать Рилгильду.

Это вновь изумило мальчика, но он так устал, что покорно последовал за Генрихом, не проронив ни слова.

Когда в замке все стихло, dominus Эйлард долго ходил взад и вперед по комнате.

«Бедная Рингильда! — думал он в отчаянии. — Как я ее обидел! Простит ли она мне?»

Послав своих людей в окрестные деревни узнать, нет ли в одной из них молодой девушки, по имени Рингильда, он не спал всю ночь, поминутно подходил к окну и смотрел, не едет ли кто-нибудь из посланных обратно.

В пять часов утра взмыленная лошадь въехала с посланным в замок. Dominus Эйлард увидел его и приказал сейчас позвать гонца к себе.

— Что, нашел? — спросил он его с замиранием сердца.

— Да, нашел, ваша светлость; какая-то незнакомая крестьянам девушка живет здесь в ближней деревне у одного старика крестьянина. Говорят, что она целый день ходит в лесу и только на ночлег является в избу.